1968
О ТЕБЕ
Я живу в ожидании слова,
Что приходит само по себе,
Потому что я снова и снова
С этим словом
Являюсь к тебе.
И мое появление свято,
И ясна этих слов чистота,
Потому что бывает крылатой
Только с ними
Твоя красота...
И когда я бываю бессилен,
И слова, что приходят — не те,
Ухожу я бродить по России,
Поклоняясь
Ее красоте.
Но в безмолвном, слепом поклоненье
Я тобою, как прежде, живу,
И в душе отмечаю волненье,
И высокое слово зову.
И приходит оно
На рассвете
Там, где молча встают зеленя,
Где уздечкою звякает ветер
Над разметанной гривой коня.
Там, где песни земли не забыты,
Там, где песни, как детство, чисты,
Где устало
Вздыхают ракиты
Под костром заревой высоты.
Там не встретишь людей некрасивых
И не верящих в эту зарю...
Если я говорю
О России,
Значит, я
О тебе говорю!
1968
СМОЛЕНСКИЙ РОЖОК
М. В. Исаковскому
Осеннею, раздумчивой порою
Опять ко мне плывет издалека
В тиши полей,
Окрашенных зарею,
Звучание смоленского рожка.
В нем свет печали и земли тоска.
Переливай бесхитростные звуки,
Звучи, рожок, на родине моей,
Чтоб знали наши сыновья и внуки
Тревогу улетевших журавлей
И опустевших до весны полей.
Играй, рожок!
В прощальной тишине
Как в тишине закрытого музея...
Играй, рожок!
Но лучше — о весне,
О той поре, когда мы зерна сеем
И журавли —
Над родиною всею.
Но голос твой
Под стать осенним краскам,
Под стать березам,
Плачущим в ночи...
Ну, что ж, и грусть по-своему
прекрасна,
Играй, что хочешь,
Только не молчи.
Учи любить, но и грустить учи.
У грусти есть особые слова,
Особая мелодия и звуки.
Вы видели,
Как падает листва,
Как к журавлям в предчувствии
Разлуки
Березы
Обнаженно тянут руки?
Вы слышали, как шепчется река
С плывущими над нею облаками?
Все это стало музыкой рожка,
Пронизанной осенними ветрами
И почему-то
Позабытой нами.
Звучи, рожок Смоленщины моей,
Пленяй своей свободною игрою.
Храни прощальный поклик журавлей
До встречи с ними
Вешнею порою
И верь,
Что та пора не за горою.
Когда она придет путем своим,
Не смей печалью беспокоить душу,
Звени скворцом или ручьем лесным,
Я сына позову
Тебя послушать,
Чтоб не был он к природе равнодушен.
Он должен верить
В правоту реки,
Раскованной и бешено летящей,
Он должен знать,
Что живы родники,
Что жизнь пришла в безжизненные
чащи,
Что будущее наше — в настоящем.
Ну, а пока
Грусти, рожок, грусти,
Я эту грусть взволнованно приемлю.
А то, что сына нет со мной,
Прости!
Зачем ему в печали видеть землю?
Все впереди у наших сыновей:
И грусть, и радость,
И печаль, и горе...
Звучит рожок Смоленщины моей
В осеннем вечереющем просторе.
И звуку грусти зябкий ветер вторит.
1969
СЕЛЬСКИЙ БЕТХОВЕН
У мельницы заброшенной,
Познав земной предел,
В галошах,
Редко ношенных,
Мой дедушка сидел.
Глядел, как солнце пАрило,
Как ястреба парят.
Он знал,
Что птицы парами
Гнездовья мастерят.
Что тростники качаются
От щучьего пера,
Что нынче
Не кончается,
Что было с ним вчера.
Он чуял цвет орешника,
Ольховую пыльцу.
И блики солнца вешнего
Скользили по лицу.
Над столь знакомой греблею
В сиянии лучей
Шумели ивы древние
Гнездовьями грачей.
Заброшенная мельница.
На водосбросе — мох.
А мне никак не верится,
Что дедушка
Оглох,
Что к мельнице заброшенной
Тропинка чуть жива,
Что в пыль седую
Прошлое
Истерли жернова.
Глядят,
Как небо осенью,
Туманные глаза
На солнечное озеро,
На дальние леса.
Блестят галоши новые
На худеньких ногах,
И дудочка вишневая
Покоится в руках.
Но вот запела дудочка —
Неслыханный мотив!
И приумолкла
Уточка,
И селезень
Притих.
Леса, казалось, частые
Поближе подошли,
Умолкли перед властною
Мелодией земли.
В ней слышалось
Звучание
Давно забытых слов,
В ней слышалось
Ворчание
Потертых жерновов,
Скрип колеса веселого
И пение скворца,
Крик журавлей над селами
Без края и конца.
Над молодостью Родины,
Дожившей до тепла,
Пером,
С высот уроненным,
Мелодия текла.
Я потрясен был мужеством
Глухого старика,
Творца великой музыки,
Спокойной, как река.
— Мне жить осталось чуточку
И время помирать.
Держи, — сказал он, — дудочку,
Научишься играть...
Он умер поздним вечером
Спокойно и легко.
Ушел на встречу с вечностью
Далеко, далеко.
Прошли года.
Метелицы,
Метели отмели.
Заброшенную мельницу
По бревнам разнесли.
Под стаей пролетающей
Болотная вода.
На ивах умирающих
Грачи не вьют гнезда.
Но мне весною чудятся,
Когда растет трава,
Негромкие и чуткие
Далекие слова:
— Ты не молчи, не надобно,
Молчанье ни к чему.
Пускай искрится радуга
В отеческом дому.
Ты на вишневой дудочке,
Пожалуйста, сыграй
Про селезня,
Про уточку,
Про тот грачиный грай,
Про ту пыльцу ольховую,
Про иву, что цвела,
Про дедушку —
Бетховена
Из нашего села.
В молчанье неуверенном
Мне горько сознавать,
Что дудочка
Потеряна
И некому сыграть.