Поток пуль ударил в последних защитников царя, прежде чем те смогли подобраться достаточно близко, чтобы использовать свои клинки. Террилл взвыв от гнева бросился в погоню. Хирота увидел американца и в тот же миг, развернулся нацелив на него свое смертоносное оружие.
— Террелл осторожнее! — закричал Алек Харрис. А потом молодой английский пилот оттолкнул американца в сторону.
Бам!.. Бам!.. Бам!
Пули из автомат Хироты поймали Харриса, прежде чем тот смог уйти с линии огня. На мгновение англичанин застыл, а потом словно груда мятого белья повалился на пол.
Террелл перепрыгнул через тело упавшего пилота, устремившись вниз по лестнице. Но Хирота и его японец отступили, следуя за Ибиром и остальными заговорщиками. Шум, который они подняли разбудил весь дворец, и каким бы смертоносным не было оружие японцев, туземцы рано или поздно победили бы их взяв числом.
Подхватив с пола чей-то меч, американец последовал по коридору за заговорщиками. Но прежде чем он добрался до дверей, ведущих из дворца во двор, за которыми скрылись Ибир и его спутники, он услышал стук копыт.
Террелл выскочил на лестницу, ведущую во двор и увидел, как Ибир и дюжина его последователей, а вместе с ними и два японца скачут по дремлющему городу. И Каллуун все ещё без сознания лежал поперек седла одного из скакунов.
— Грон! — хрипло крикнул Террелл, повернув в сторону дворцу — Грон, где ты?
А потом он увидел огромного бородатого капитана, его лицо кривилось от гнева, а в руке у него был огромный меч. К нему со всех сторон сбегались ямайские воины, которых разбудил переполох во дворце.
— Что здесь произошло? — взревел гигант. — Где наш правитель? Если вы, чужаки, убили его…
Террел онемел от того, что случилось, и не испугался поднятого меча, которым гигант угрожал ему.
— Каллууна схватили Ибир и его люди. Они направляются к Нагам! — объяснил американец. — Ибир договорился с японцами. Он украл то самое оружие, что вы конфисковали, и использовали его. Наги позволят Ибиру вдохнуть Пламя Жизни, если он доставит к ним вашего царя.
Бородатое лицо Грона стало просто ужасным — он побелел от ярости.
— Черт, надо было давно прибить этого предателя! Наги готовы заплатить любую цену, лишь бы заполучить Каллууна!
— Так вы собираетесь стоять тут и рассуждать всю ночь, вместо того, чтобы отправиться за ними следом? — поинтересовался Террелл.
— Мы пойдем за ними! — воскликнул гигант. — Мы не сможем обогнать его, прежде чем они достигнут цитадели Нагов, но во имя Будды, они перешли черту. И мы не позволим им убить нашего владыку, — а потом Грон начал выкрикивать приказы своим офицерам. — Соберите всей всадников, всех боевых слонов! Поднимите всех в этом городе!
Террелл побежал назад к своим спутникам. Юань Чи и Рут склонились над телом Алека Харриса.
Девушка подняла голову и глаза её сверкнули:
— Он мертв!
— Он умер, оттолкнув меня из-под пуль Хироты, — с ненавистью в голосе проговорил Терреллл. — Теперь, чтобы отомстить за Алека и Сигри, я прикончу этого япошку.
Снаружи и внутри дворца люди готовились к боевому походу. Террелл и его спутники слышали отдаленные крики, звон брони, галопом скакали лошади и тяжело, поспешно шагали слоны.
Террелл и Юань Чи перенесли тело английского пилота в ближайшую комнату, уложили его на диване и с благоговением закрыли покрывалом лицо мертвого пилота. Потом они поспешили ко входу во дворец.
Взошло солнце. Теперь золотой город Ямаи больше напоминал растревоженный улей. Возле дворца собралось множество воинов, огромные боевые слоны и множество всадников.
— Вы поедете с нами? — удивился Грон, когда увидел Террелла и китайца. — Хорошо! Если бы мы поверили тому, что вы рассказали нам о японцах, такого никогда не случилось.
— У меня есть к Хироте собственный счет, — ответил Террелл, прыгнув в седло ближайшего скакуна. А потом он повернулся, переполненный беспокойством:
— Руфь, нет! Ты не можешь!
Девушка, вновь переоделась в свой грязный костюм хаки. А теперь она заскочила в седло одного из ямаиских лошадок, стоявших рядом с Юань Чи, уже сидевшем в седле.
— Я не останусь тут одна! — закричала она. — Я поеду следом за тобой, Джон!
Это было своего рода признание в любви и её чувства читались во взгляде её карих глаз. Сердце Террелла бешено забилось в груди от странных, непонятных эмоций. Его переполняла недоверчивая радость и невероятная тревога.
— Но, Руфь…
Это было слишком просто и слишком поздно просить прощения. Грон запрыгнул на своего огромного жеребца и громко закричал, обращаясь к тем. кто собрался на площади: