— Мы поняли, — успокаивающим голосом прерывает Соколов мою оправдательную тираду. — Людмила Олеговна, это Маша. Маша, это Людмила Олеговна.
— О, я тоже Маша! — хлопает в ладоши девочка. — Папочка, разве не здорово?
— Очень здорово, — соглашается он.
Но для меня это… странно. Это совпадение имен доставляет скорее дискомфорт, нежели радость. Я бы никогда не назвала своего ребенка так же, как человека из прошлого, с которым у меня было столько конфликтов. Но это жизнь Даниила, так что ему решать. Тем более что я точно не знаю всех обстоятельств.
— Поехали домой? — просит девочка.
— Конечно, родная.
В машине я понимаю, что в прошлый раз не заметила детское кресло на заднем сиденье. Мы отъезжаем от дома. Не проходит и пяти минут, как маленькая Маша тихо засыпает.
Когда Даниил высаживает меня у дома, я чувствую какую-то незавершенность. Соколов, наверное, тоже, потому что последнее, что он мне говорит, прежде чем уехать, это:
— Мне жаль, что так получилось в школе.
Дома я не раздеваясь залезаю в шкаф и достаю выпускной альбом. Предмет ностальгии, про который я забыла на долгие годы. Прямо так, в шифоновом лиловом платье в пол, забираюсь с ногами на диван и открываю на первой странице.
На ней мы с Настей Зайцевой стоим у дерева на заднем дворе школы. Я стою боком, чтобы не было видно недостатков фигуры — худенькая от природы Настя смотрит прямо в камеру.
Я пролистываю еще несколько страниц. На большинстве фотографий мальчики и девочки отдельно, но есть несколько снимков, где нас запечатлели всех вместе. Вот мы сидим на невысоком ограждении вокруг футбольного поля. Среди всех — Соколов. Я вглядываюсь в фотографию, пытаясь понять, что изменилось. Тут он более худой, хотя ростом один из самых высоких в классе. Черные волосы всклокочены в разные стороны. На лице — беззаботная улыбка.
И тогда я понимаю, что изменилось. Улыбка — больше не та. Он улыбается, но куда-то ушла вся радость. Мне остается только предположить, что он очень любил свою жену.
Признаться, эта мысль успокаивает.
Стационарный телефон звонит раньше, чем я успеваю открыть глаза. Кто бы это ни был — убью. Если разбудить меня раньше девяти, можно столкнуться со страшным чудовищем. А этим доисторическим аппаратом я вообще сто лет не пользовалась.
— Алло? — бормочу я сквозь сон.
— Маша, ты там жива? — спрашивает Царек.
— Твоими молитвами, — шучу я. — Подожди, ты же должна быть в аэропорту?
На свой медовый месяц Настя с Мишей летят в Египет. Как по мне, рейс на утро после свадьбы — это самоубийство, но сладкой парочке виднее.
— Я там и есть. Звонил Даня — говорит, ты оставила у него телефон в машине.
Черт. Блин. Твою налево.
С моих губ срывается стон.
— Слушай, не переживай, — заверяю я подругу. — Куплю новый.
— Ты больная? — без обиняков спрашивает она. — С каких это пор айфоны растут на деревьях? В общем, можешь дуться сколько угодно, но я сказала, что в выходные ты обычно валяешься дома, так что он скоро будет.
Он… что?
Я пытаюсь встать с кровати, но невовремя понимаю, что заснула на диване. Прямо в платье. И в макияже с прической. Страшно представить, как я сейчас выгляжу. До пола падать недалеко, но все равно больно.
— Боже, Маша, ты там все-таки жива?
— Да-а-а, — с фальшивым оптимизмом отвечаю я. — Живее всех живых. Подожди, скоро — это когда?
— Ну, уже должен подъехать. Все, давай, я тебя целую. У нас объявили посадку. Пока-пока!
Мой мат прерывает шум перфоратора уродских соседей, которые продолжают свой бесконечный ремонт даже в выходной. Что делать? Бежать в душ или делать вид, что я пока еще не ложилась? Хотя, наверное, помятый вид и так скажет все за меня. Как хомяк в колесе, я принимаюсь носиться по квартире в поисках нормальной сменной одежды.
В тот момент, когда я хватаю со стула первую попавшуюся футболку и натягиваю — черт с ним — без белья, в дверь звонят. Хорошо хоть зубы по-быстрому успела почистить.
— Бегу! — кричу я, пока на всех парах несусь к двери.
За дверью, конечно же, стоит он. В отличие от меня — выглаженный и помытый. Вместо рубашки и брюк — футболка-поло и модные джинсы. Татуировка теперь просматривается хорошо, но мне это мало помогает.
— Оу, привет, — говорю я.
Что, ожидала букет цветов после вчерашнего? Я, если честно, даже не успела подумать, чего ожидать. Или, если сказать точнее, кого. Какого Даниила Соколова — того, что подвез меня домой, или того, что разрушил мой выпускной класс?