Выбрать главу

— Сань, скупнёмся! — заканючил Вася. — Здесь такая чистенькая водичка и жарко с дороги… И пить хочется… Сань!

— Напейся, но никаких купаний… Мы с тобой купаться поехали? Вначале дело, а потом забава… Запомнил?

Вася притих и не сказал больше ни слова, пока Санька не дошёл до длиннющей поваленной берёзы с чёрной бугристой корой у комля, перекинутой на небольшой, заросший ивняком и ольхой островок. Корень берёзы был наполовину выворочен, но она не погибла, а продолжала тянуть из земных глубин соки и была зелёной. Метрах в трёх под ней опасно чернела гладкая, застывшая вода.

— Где будем ловить? Здесь?

— Там, — Санька кивнул на небольшой островок.

— А как же мы туда доберёмся?

— А мост на что? — сказал Санька. — Хочешь, я туда на велосипеде покачу и тебя ещё посажу на раму… Хочешь или нет?

Вася недоверчиво улыбнулся и пожал плечами: говорить «нет» было стыдно, а «да» — слишком ответственно. Вдруг Санька и в самом деле покатит по круглому стволу на велосипеде? От него всего можно ждать… Конечно же, он бултыхнётся с машиной в озеро!

— Там у меня вилла построена, — сказал Санька. — Знаешь, какой мой отец мастер строить шалаши, грести на байдарке и рыбачить?! Однажды мы с ним в его отпуск чуть не весь Селигер на байдарке объездили. А в этом шалаше мы три раза с ним ночевали… Классное местечко! А какой клёв — это тебе не Бычий пруд!

Санька, придерживая велосипед за раму и багажник, маленькими шагами двинулся вперёд, а Вася смотрел на него и с сосущим холодком в сердце понимал, что сейчас и ему предстоит идти туда же.

Санька ни разу не остановился, не оглянулся, он шёл легко и быстро, словно десятки раз проделывал этот путь. Потом опустил велосипед на землю, спрыгнул вслед за ним и махнул рукой:

— Валяй!

Васе хотелось спросить его, глубоко ли здесь, как надо ставить ноги — вдоль или поперёк ствола: забыл посмотреть, как шёл Санька. Но стоило это спросить, как Санька засмеял бы его и мог бы ещё назвать трусом.

Вася взобрался на толстый, корявый ствол, раскинул для равновесия руки и стал осторожными шажками продвигаться вперёд.

— Быстрей иди! — приказал Санька. — Чем быстрей, тем легче! И забудь, что под тобой вода! Глубина тут пустяковая, до пупка тебе…

Вася пошёл по стволу в два раза быстрей и уверенней. Он даже, наверно, шёл быстрей, чем следовало, потому что на самой середине этого высоко провисшего над водой моста нечаянно задел ногою за сук, потерял равновесие и, царапая о сучья лицо, ухнул в озеро.

Он даже не успел вскрикнуть и испугаться. Лишь успел зажмурить глаза и стиснуть губы, когда с разгона шёл ко дну. Всё тело враз скрутил свирепый холод. И то ли от этого холода, то ли от неожиданности свело левую ногу. Судорога? Было очень больно.

Вася выскочил вверх и стал бестолково барахтаться, будто не умел плавать. Он суматошно молотил руками по воде, рывком глотнул воздуха и опять начал погружаться. Уже у дна, забывшись, открыл рот и захлебнулся.

Вдруг он словно попал в какое-то сильное течение. Что-то упрямо тащило его вверх. Скоро Вася почувствовал под ногами дно, открыл глаза и увидел Саньку в мокрых джинсах, рубахе и кедах. Он выволок Васю на песок и принялся быстро и умело, как мама, раздевать.

— Ну ты что? Как сковырнулся?

Васины зубы неритмично выбивали дробь.

— Видали бы твои бабки! — усмехнулся Санька, раздел его, основательно выжал рубаху с шортами и принялся развешивать на кустах. Когда Санька стал стаскивать с Васи трусы, он запротестовал.

— Не бойся, здесь никого нет! Я тоже разденусь.

Оба они, как Маугли по индийским джунглям, голышом расхаживали по острову — замечательному острову с маленькими уютными заливчиками, с просторным и прочным, как дворец, шалашом, тщательно сплетённым из сучьев, с чёрным кругом кострища возле него.

Солнце набирало высоту — было, наверно, часов десять, в кустах изредка посвистывали птицы. Санька отвязал от рамы велосипеда удочки и, кивнув Васе, по едва заметной тропинке пошёл к заливчику с подковкой белого песка у воды. На песке были чётко отпечатаны лёгкие крестики птичьих следов. Наживили червей, забросили. И надолго притихли.

В поисках цветов над островом с голодным жужжаньем летали пчелы и шмели, синие стрекозы-стрелки висели над водой, садились на поплавки. В сторону высокого зелёного материка своим неаккуратным, хромающим лётом удалялась белая бабочка. Было очень тихо, свежо и таинственно.

— Хорошо здесь, — вкрадчивым шёпотом сказал Санька. — Жил бы и жил здесь, как островитянин, без деда, без Эдьки и всего прочего… Знаешь, что это такое — спать в нашей с отцом плетёной вилле, смотреть вечером на далёкие звёзды, до солнца просыпаться, слушать птиц, а потом красться с удочкой к этому заливчику? Знаешь, что это?