Машина бесшумно остановилась перед Ламмерсфильд-Хоуз!
Я совершенно упустил из виду, что сейчас был самым популярным лицом в Англии, и это едва не привело к нежелательному инциденту.
Когда я выскочил из машины, чтобы помочь Марчиа сойти, какой-то молодой человек в синем костюме, стоящий на тротуаре, вдруг подскочил ко мне.
Я выкрикнул предостережение Билли и приготовил свой кулак, но незнакомец тотчас отскочил.
— Прошу прощения, мистер Бертон, но дело в том, что я представитель «Дейли-Уайр». Боюсь, что я вас слегка напугал!
— Это пустяки в сравнении с тем испугом, который я чуть было не причинил вам, — был мой ответ.
— Если бы вы только уделили мне несколько минут… — начал он меня убеждать.
— Послушайте, — сказал я, — теперь я занят, у меня гости! Приходите попозже и мы с вами потолкуем!
Он испытующе посмотрел на меня, как бы желая убедиться, что я говорю правду, а затем стал рассыпаться в благодарностях.
— Конечно, это меня не касается, — прибавил он, пытаясь вовлечь меня в беседу, — но вы, вероятно, знаете, что мистер Фернивелл находится в доме!
— Что такое? — выпалил я. — Не может этого быть!
— Но это правда! — подтвердил он. — В сущности, я прислан сюда с тем, чтобы интервьюировать его, но он отказывается принять журналистов.
— В самом деле? — спросил я. — Так вот что, если вы подождете меня здесь минуту-другую, то мне кажется удастся заставить его изменить свое решение.
— Это чудесно закончит наш день! — вмешался Билли, потирая от удовольствия руки.
Я повернулся к Марчии.
— Не бойтесь, дорогая, кровопролития больше не будет!
Она ответила с чуть заметной улыбкой:
— С такими людьми, как Мориц, не борются: он трус и к тому же, изменник! — серьезно заметила Марчиа. — Это он продал Прадо нашей «Лиге», а затем хотел убить вас, когда вы были в «Эштоне».
Я кивнул головой.
— Мне это известно, Марчиа! Вот за эти то дела мы хотим его проучить!
Я первый поднялся по лестнице и, ухватившись за ручку двери, остановился.
— Черт возьми, Билли, — произнес я. Ведь Мориц считает теперь себя хозяином имущества Прадо!
— Держи пари, что так! Хороший сюрпризец ожидает его!
Звонок весело затрезвонил под моей рукой.
Дверь перед нами немедленно распахнулась и я очутился лицом к лицу с хорошенькой горничной. Пораженная моим неожиданным появлением, она воскликнула с восторгом:
— О, вы возвратились, сэр, возвратились!
— Да, конечно! — ответил я. — Ведь я сказал вам, что вернусь, а я всегда говорю правду!
Она посторонилась пропуская нас.
— Где мистер Фернивелл? — спросил я.
— Мистер Фернивелл… — начала горничная и остановилась: внизу около лестницы стоял сам Морицю и на его лице отражалось смешанное выражение недоумения, враждебности и страха.
По-видимому, первой его мыслью было удрать: я заметил, как он сделал резкий полуоборот к перилам. Но, вероятно, увидел бесполезность такого образа действий, он невероятным усилием воли овладел собою, приблизился к нам и сказал, плохо симулированным, величественным тоном:
— Мне думается, что это последний дом, в который вы дерзнули опять явиться!
Я глянул на него с многозначительной улыбкой.
— Дорогой Мориц, — иронически отозвался я, — если бы вы были немного посмелее, из вас, в самом деле, вышел бы замечательный негодяй! Как бы там ни было…
С этими словами я начал к нему приближаться. Он побледнел и отступил назад.
— Если вы только вздумаете поднять здесь скандал… — начал Мориц.
— Уж лучше молчите! — добродушно огрызнулся я и, подойдя к нему, схватил его за шиворот.
— Пошлите за полицией! — заявил он.
— Можете посылать хоть за всей английской армией, если вам угодно! — заметил я, тряся его так, что он вынужден был замолчать.
Билли стоял рядом, готовый каждую минуту прийти на помощь, но в этом не было необходимости.
— А теперь выслушайте меня! — произнес я громовым голосом. — Хотя ваш двоюродный брат и был негодяем, он все таки имел к вам доверие! А вы предали его, как подленький, низкий Иуда-Христопродавец! Кроме того, вы всячески старались меня убить.
— Неправда! — прохрипел он.
— Нет, правда! — рявкнул я. — Не противоречьте мне, иначе вы выведите меня из терпения!
При этом я поднял Морица на воздух и так потряс, что у него застучали зубы.
— Запомните, миленький Мориц, раз и навсегда, что люди, которые подло обращаются со мною, сами нарываются на неприятности! Гуарец свое получил, другие тоже! И сам только что рассчитался с вашим приятелем Сангеттом!