Словом, самое обычное воскресенье, не омраченное слякотной балтийской погодой, чему особенно радовались посетившие Санкт-Петербург буддистские монахи в обмотанных вокруг смуглых тел легких оранжевых балахонах.
И никто из веселых, улыбающихся прохожих, конечно, не обращал ни малейшего внимания на распахнутое на третьем этаже углового здания окно с опущенным жалюзи, за которым угадывался силуэт мужчины.
Так же как и на остановившийся у тротуара, сверкающий полиролью красный «субару» с, тонированными стеклами, за рулем которого, развалившись на мягком сиденье, сидел, слушая радио и ритмично двигая челюстями, плечистый боевик по кличке Амбал, терпеливо дожидавшийся своего запаздывающего босса Кая.
…И тем более никто не замечал лежащего на крыше дома, за выступом вентиляционной трубы, одетого во все черное снайпера, слившегося воедино с оснащенной лазерным прицелом винтовкой СВД.
…А что касается стоящего на противоположной стороне перекрестка белого «порше-924», то до него вообще было дело разве что самозабвенно нюхающему прокопченную выхлопную трубу рыжему коту-токсикоману.
Стрелки часов неумолимо приближались к двадцати одному часу.
– Время! Пошли! – прохрипела рация, и группа из двух боевиков, посланная Алтайцем для уничтожения отморозка Кайманова, натянув на головы черные маски с прорезями для глаз, приготовилась к операции.
Сидящий за рулем «порше» братан запустил мотор и, плавно развернув спортивную машину, медленно поехал в сторону стоящего у канала красного «субару». Киллер, находившийся на сиденье рядом, опустил боковое стекло и взял в руки автомат.
Один из «туристов» – тот самый, который сегодня днем принес в кафе «Пилигрим» чемоданчик с ржавыми гайками и передал его стюардессе Жанне, удобно расположившись неподалеку от входа в собор, поймал объективом камеры автомобиль с киллерами и навел фокус.
Почти бесшумно проехав сотню метров, «порше» поравнялся со стоящим «субару». Их разделяло всего два метра, когда глухо застрекотал автомат, превращая новенькую тачку Кая в дырявое решето, забрызганное изнутри кровью.
После того как автоматный рожок опустел, «порше» с визгом сорвался с места, но громыхнувший из окна третьего этажа гранатомет превратил машину киллеров в пылающий факел покореженного, бесформенного железа с оплавленными колесами.
Со всех сторон раздались пронзительные крики. Прохожие либо попадали на асфальт, там, где стояли, либо бросились врассыпную. Началась паника. Только монахи остались на месте, с непроницаемыми лицами воздев руки и взоры к небу.
С крыши дома на противоположной стороне перекрестка совершенно неслышно выстрелила снайперская винтовка, и маленькая пулька со смещенным центром тяжести аккуратно вошла прямо в переносицу «засветившегося» в окне гранатометчика, разметав его голову по сторонам, словно мягкий перезрелый арбуз. Выронив зеленую трубу от «мухи», он кулем рухнул на подоконник.
Оставив винтовку на крыше, снайпер, пригибаясь, спустился через распахнутый люк на чердак, на ходу снимая маску, пробежал несколько метров до двери, выходящей на лестницу черного хода, и скрылся в лабиринте погруженного в полумрак, пустого здания…
Кайманов еще не знал о смерти «морского дьявола», лежащего в луже крови и мозгов в пустоте отремонтированного офиса. Влад, прижавшись спиной к каменной стене в глухом замусоренном дворе и держа в руке «беретту» с глушителем, из-за створки полураскрытых металлических ворот напряженно вглядывался в лица в панике снующих возле Спаса-на-Крови испуганных людей. Он силился узнать в ком-нибудь из них черты ненавистного Алтайца, возможно отирающегося где-то рядом с местом неудавшейся ликвидации.
Но все без толку. Особо опасный преступник Бронский, беглец, которого, по крайней мере формально, разыскивает вся милиция страны, так и не появился.
Убрав оружие в кобуру, спрятанную под курткой, Влад надел солнезащитные очки и, перемахнув через кирпичную стену в дальнем конце двора, оказался во дворе проходном, через который быстро вышел на набережную канала и, не обращая внимания на вой пронесшейся в сторону собора патрульной милицейской «шестерки», быстрым шагом направился к бурлящему Невскому и затерялся в толпе.
Капитан Логинов
Логинов взял из сейфа папку с материалами по Ворону, которую передал ему генерал.
В сущности, в деле Ворона у Кости не оказалось никаких более-менее серьезных зацепок, чтобы быть уверенным в скором, или даже не очень скором, успехе расследования, если не считать видеокассеты, которую он всего час назад получил из архива телекомпании «КТВ».
Эту запись видели несколько миллионов телезрителей, и на ней была снята казнь известного в криминальных кругах профессионального киллера Механика, которую провел Ворон, если так можно выразиться, прямо на глазах огромной аудитории шокированных петербуржцев.
Но голос, которым говорил человек в черной маске, был явно изменен, так что – если вдруг потребуется – провести идентификацию «кандидата в Вороны» таким способом не представлялось возможным.
Единственное, что можно отфиксировать – и то с определенной натяжкой, – рост и телосложение киллера, отправившего Механика на тот свет.
Мужчина физически крепкий, весит где-то в районе восьмидесяти килограммов, рост примерно метр восемьдесят пять и приблизительно сорок третий размер обуви.
Такое заключение вынес эксперт, тщательно изучив видеозапись сразу после обнаружения на обочине шоссе трупа Механика и возбуждения по этому факту уголовного дела.
Помимо кратких сведений о ликвидациях, в которых косвенно или напрямую, в частности ввиду оставленных на трупах визитках с изображением черной птицы, подозревался Ворон, и сочных фотографий распластанных в разных позах авторитетов, законников и прочего криминального элемента, в деле имелся составленный милицейским психологом словесный портрет киллера. Костя дважды перечитал этот документ со всем усердием и при полной концентрации внимания. Он был хорошо знаком со старшим лейтенантом Валентиной Макеевой и доверял ей, благо на то были все основания.