- Он сказал, вначале красная гостиная, - ответила Марго, и я поняла, что слово графа - закон.
- Мы не станем подниматься по парадной лестнице, - продолжала Марго. - Это один из путей на ту половину, где мы будем жить, но есть и другой. В средние века его не было, но с той поры замок неоднократно перестраивали, чтобы сделать более удобным.
- Мсье, мадам, - обратился Жак к Бельгардам, - прошу сюда.
Марго провела меня через дворик к двери, и мы вошли внутрь. И очутились в зале, чем-то напоминающем Деррингем-Мэнор, но обстановка здесь была изящнее: позолоченная и затейливо украшенная мебель казалась чрезвычайно хрупкой.
Из зала вела великолепная изогнутая лестница, по которой мы с Марго поднялись. Мы прошли по коридору, и Марго открыла дверь. Это была красная гостиная. Я никогда не видела такой роскошной и в высшей степени элегантной обстановки. Шторы из красного шелка, отделанного золотом. Два или три дивана и несколько позолоченных стульев. Мне бросился в глаза буфет со стеклянными графинами и кубками. Единственное, чего не хватало этой комнате, так это уюта. Все вещи в ней казались слишком изящными или хрупкими, чтобы ими можно было пользоваться.
Я остро чувствовала, что мой внешний вид несет на себе следы долгого путешествия, и решила, что это как раз в духе графа - не дать нам возможности привести себя в порядок перед встречей. Я начинала испытывать к нему неприязнь, ибо была уверена, что он сознательно все устроил так, чтобы мы чувствовали себя неловко.
Несмотря на решимость сохранить спокойствие, у меня учащенно забилось сердце при виде входящего графа. Одет он был просто, но все предметы его туалета ясно указывали на то, что они лучшие в своем роде. Шерстяной камзол был отлично скроен, пуговицы, вне всякого сомнения, отлиты из чистого золота, кружева на рукавах и воротнике отличались ослепительной белизной.
Граф стоял, расставив ноги и сложив за спиной руки, и на его губах играла легкая удовлетворенная улыбка.
- Итак… наше небольшое приключение завершено, - сказал он.
Марго сделала реверанс, а граф весело и в то же время как-то напряженно оглядел ее.
Затем его взгляд обратился на меня.
- Мадемуазель Мэддокс, рад видеть вас. Я склонила голову.
- Должен поблагодарить вас, - продолжал он, - за то, что вы помогли нам выйти из этого досадного затруднения. Уверен, что все прошло наилучшим образом, как только можно было ожидать.
- Надеюсь, - сказала я.
- Прошу вас, садитесь. И ты тоже, Маргарита.
Он указал нам на два стула, а сам сел в кресло, стоящее спинкой к окну, так что его лицо оказалось в тени, а весь свет упал на нас. Я тотчас устыдилась своего далеко не безупречного внешнего вида.
- Теперь давайте поговорим о том, что нас ждет впереди. Это небольшое приключение завершено, и мы никогда больше не будем о нем говорить. Мадемуазель Мэддокс приехала погостить у нас. Полагаю, она может продолжать оставаться дальней родственницей. Мы обнаружили родственную связь, когда я был в Англии. Маргарита болела, а ее кузина-англичанка только что потеряла мать. Они утешали друг друга, а затем мадемуазель Мэддокс по доброте душевной согласилась сопровождать Маргариту на отдых. Они провели пару месяцев в тихой деревушке на юге, занимаясь тем, что обучали друг друга своему языку. Скоро станет очевидно, насколько успешно. Мадемуазель, поздравляю вас, вы быстро овладели нашим языком. Если позволите сказать, ваше произношение и интонации значительно улучшились со времени нашей последней встречи. Ваша грамматика, разумеется, всегда была безупречной - но заметьте: писать по-французски могут многие, а говорить умеют единицы. Вы из их числа.
- Благодарю вас, - сказала я.
- А поскольку теперь вы моя кузина - хотя и весьма дальняя, - полагаю, не пристало звать вас мадемуазель Мэддокс. Я буду звать вас кузина Минель, а вы зовите меня кузен Шарль. Право, вы испугались!
- Я нахожу, что мне это будет трудно, - смущенно ответила я.
- Такой пустяк! У меня сложилось впечатление, что вы сильная духом женщина, способная преодолевать самые серьезные препятствия, а вы стушевались из-за какого-то имени!
- Мне всего лишь трудно считать себя связанной родством с таким… - обведя вокруг рукой, я докончила: - С таким великолепием.
- Весьма польщен вашим вниманием. Тогда, значит, вы будете счастливы принадлежать к такой семье, как наша.
- Мои притязания на это совершенно несостоятельны.
- Но я их удовлетворяю от всей души. - Поднявшись, граф направился к нам. Затем, положив руки мне на плечи, он церемонно поцеловал меня в лоб.
- Кузина Минель, - сказал он, - добро пожаловать в нашу семью.
Мне стало неловко, и я вспыхнула, чувствуя на себе несколько удивленный взгляд Марго. Граф вернулся на свое место.
- Обговорено и скреплено печатью, - сказал он. - Поцелуй радушной встречи - столь же обязывающий, как моя печать на договоре. Мы очень признательны вам, кузина, не так ли, Маргарита?
- Не знаю, что бы я делала без Минель, - пылко ответила Марго.
- Итак… - он взмахнул рукой, - мы будем веселиться здесь в замке, и вы в качестве моей кузины - вместе с нами.
- Я не ожидала такого приема, - растерялась я. - И не готова к тому, чтобы войти в такое общество.
- Не готовы, дорогая кузина? Вы имеете в виду интеллект или гардероб?
- Разумеется, я не имела в виду интеллект, - язвительно ответила я.
- Я пошутил, так как ни минуты этого не думал. Ох уж эта утомительная задача облачать себя в одежды! В замке есть портнихи. Готов поклясться, кузина, у вас хороший вкус. Могу представить вас, - снова тот же жест рукой, - во всем великолепии. Так что, как видите, все вопросы улажены.
- А по-моему, их осталось еще великое множество, - возразила я. - Я приехала сюда в качестве компаньонки Марго на то время, пока я ей нужна. Я думала, что меня наймут…
- Вы наняты. Но не компаньонкой, а кузиной.
- Что-то вроде бедной родственницы?
- Это звучит грустно. Родственница - да, и, возможно, не столь щедро одаренная богатством, как некоторые из нас… но мы слишком хорошо воспитаны, чтобы напомнить вам об этом.
Марго, молчаливо слушавшая этот разговор, вдруг выпалила:
- Я должна буду время от времени видеться с Шарло.
- Шарло? - холодно произнес граф. - И кто же такой этот Шарло?
- Это мой ребенок, - быстро ответила Марго.
Лицо графа вмиг стало жестким. Действительно Le Diable, подумала я.
- Разве я не ясно дал понять, что все завершено и упоминать об этом нельзя?
- Вы полагаете, я могу прекратить думать о моем малыше?
- Вне всякого сомнения, ты можешь прекратить говорить об этом недоразумении.
- Вы сказали «недоразумение». Недоразумение… словно он… вещь… ничего не значащий пустяк, от которого нужно отмахнуться, так как он доставил неудобства.
- Оно - или он, как предпочитаешь называть его ты, - сделал именно это.
- Только не мне. Он мне нужен. Я люблю его.
Граф перевел взгляд с Марго на меня, и его лицо приняло мученическое выражение.
- Возможно, я поторопился поздравить вас с тем, как было улажено это прискорбное дело.
- Я должна время от времени видеть его, - упрямо твердила Марго.
- Ты не слышала, как я сказал, что дело закончено? Кузина Минель, проводите Маргариту в ее комнату. Она покажет вам вашу. Я больше не желаю ничего слышать об этой глупости.
- Папа! - бросившись к отцу, Марго схватила его за руку, но он нетерпеливо отмахнулся.
- Ты не расслышала? Уходи. Возьми кузину и проводи ее в комнату. Я не хочу слушать всю эту чушь.
В это мгновение я ненавидела графа. Он ввел в семью собственного незаконнорожденного сына, но к несчастной Марго у него не было сострадания. Подойдя к подруге, я обняла ее.
- Пойдем, Марго. Отдохнем. Мы устали с дороги.
- Шарло… - прошептала она.
- Шарло в хороших руках, Марго, - ласково сказала я.
- Кузина Минель, - сказал граф, - я приказал, чтобы имя ребенка не упоминалось. Прошу вас, помните об этом.