Жозефина перемялась с носка на пятку.
— Нет, конечно, — сказала она, вернувшись и сев на подлокотник кресла. — Но кто знает, сколько талантливых учеников успел воспитать великий учитель? Ты увидишься, насколько популярны теории Виссенетта среди вольных. И не только вольных.
Гаспар проследил за ее едва заметно дрогнувшей ладонью, легшей на живот, и пальцами, нервно смявшими ткань платья ближе к левому боку.
— Нет, не удивлюсь, — коротко отозвался он.
— Хватит баек! — расправила плечи Жозефина и обняла менталиста за плечо. — Почему ты меня не остановил? — упрекнула она его с легкой усмешкой. — Знаешь же, как я люблю забалтываться, а ведь не все еще рассказала. Я вытянула из мальчишки еще кое-что! Ты был прав, твой свидетель и очевидец оказался весьма полезен. Мне надо чаще доверять твоей интуиции, недаром ты — лучший следователь Ложи, — чародейка взъерошила черные волосы Гаспара. — Перед самой смертью Финстер встречался с Курзаном, старшим из них. Они о чем-то долго говорили, а потом Курзан сообщил, что Финстера ждет корабль до Анрии, куда его срочно вызывают… товарищи. У партии намечается собрание, съезд. Очень важный, на котором решится судьба революции, о чем заявил сам, — чародейка сделала паузу, — Жан Морэ.
— Морэ? — удивился Гаспар.
— Я предупреждала — ты не поверишь, — улыбнулась Жозефина.
— Тут дело не в неверии, просто… — пробормотал менталист и осекся, глянув на декануса. — А твой волшебный мальчик слышал, где должно пройти это собрание? И когда?
— Нет, — цокнула языком чародейка. — Мой волшебный мальчик слышал только, что с Финстером хотел срочно встретиться ван Геер в гостинице «Империя». А насчет когда… Он должен был отбыть утром в день своего убийства.
— Получается, в ближайшую неделю-две, — быстро подсчитал Гаспар. — А мы на неделю уже опоздали. И будем в Анрии только к концу месяца, это в лучшем случае. Ну что ж, — выдохнул он, прикрыв глаза, — значит, это не совпадение. Кто-то еще всерьез взялся за Энпе. Вопрос только, кто?
— Думаю, ответить сможет только убийца, а его в Шамсите, скорее всего, уже нет.
— Его уже точно нет, — вклинился в разговор Элуканте. — Я навел справки. Некто под именем «Уго ар Залам» действительно отбыл в Анрию на шхуне «Ямаар» капитана Сулима ар Фустам шайех-Амара и именно в тот день, когда магистр Финстер был убит.
Гаспар приподнялся в кресле, взглянул на декануса очень недобрым взглядом, и Элуканте наконец-то понял, что менталист тоже умеет злиться.
— Почему вы не сказали об этом раньше? — процедил сквозь зубы он.
— Вероятно, потому, магистр, — спокойно ответил деканус, не чувствуя за собой никакой вины, — что узнал лишь сегодня днем. Я пытался вам сообщить, но вы были заняты и велели не беспокоить.
Гаспар бухнулся в кресло, приложил пальцы к вискам. Жозефина погладила его по голове.
— Это уже не так важно, — успокоила она. — Если ты, дорогой мой, не знаешь способа переместиться отсюда на тысячу миль, нам это все равно ничем не поможет.
Менталист откинулся на спинку кресла, запрокинул голову.
— Так что же, — невесело усмехнулся он, — кто-то опять опередил нас на два шага?
Вопрос повис в звенящей тишине, но никто на него так и не ответил.
Где-то внизу раздался страшный гул от бешеных ударов в дверь, сотрясающий стены особняка. Деканус подпрыгнул на стуле, хватаясь за сердце. Жозефина соскочила с подлокотника, вскинула руку, между пальцев заструились щелкающие змейки молний. Гаспар приложил ладонь к виску, потянулся мыслью, морщась от тупой боли внутри черепа.
Открывайте, суки, драть вас кверху сракой! — почувствовал он бешеный вопль, обжигающий чистой, незамутненной и безграничной ненавистью.
Глава 12
Едва деканус открыл входную дверь, как ему пришлось со всей ловкостью отпрыгнуть в сторону и прижаться к стене, трясясь от ужаса.
Эндерн ввалился в прихожую, рухнул на пол и принялся кататься по ковру, хватаясь за бока и отчаянно ревя на весь особняк:
— Ах вы гниды! Ах вы мрази! Пиздогоны засранные! Да вертел я вас!..
— Эндерн, не ори, — спокойно сказал Гаспар.
— Да пошел ты на хер! С Графиней вприпрыжку! И ты, блядь, туда же, гнида плешивая!
— Эндерн, я сейчас разозлюсь, — ледяным тоном сообщила Жозефина, скрестив руки на груди. — Ты ведь этого не хочешь?
Полиморф затрясся от бешенства, но умолк, прекратил кататься по полу, лишь яростно сопя через раздуваемые ноздри и шипя сквозь стиснутые зубы.