Выбрать главу

Фентон кивнул. Ему казалось, что он утратил дар речи. Тем не менее он прохрипел, еле шевеля губами:

— Но ведь когда я появился здесь в облике сэра Ника, у Лидии уже было легкое отравление медленно действующим ядом! Я вылечил ее, а до того меня там не было! Кто же тогда?..

— А ты не догадываешься?

— Сэр Ник?

— Да! — ответила Мег. — Он послал Китти купить яд, и хотя это ее рука насыпала мышьяк в поссет, как ты доказал, когда твой ум был остер, настоящим преступником был сэр Ник. Убедился?

— Я… я…

— Слушай! Подлинный сэр Ник почти спятил от страсти к Китти, которая уговорила его избавиться от жены, а заодно и от настоящей Мег Йорк. Разве Китти не описала Мег Йорк (еще не меня) аптекарю, как женщину, пославшую ее купить яд?

— Но я, вернувшись в тот вечер из Уайтхолла, сидел у окна своей спальни!

— Вспомни! Ты пришел в спальню вскоре после половины девятого, как показывали часы на туалетном столе. За последние дни ты привык за ужином выпивать солидную порцию кларета, поэтому на туалетном столе ты держал графин с этим напитком и кубок. А теперь скажи: был графин полон доверху или нет?

Фентон отвел взгляд от заплаканных глаз Мег, полуприкрытых длинными ресницами, но тут же снова посмотрел на нее.

— Был, — ответил он. — Я взял графин и кубок, чтобы выпить, но не воспользовался ими.

Вся сцена явственно предстала перед его мысленным взором.

— Я сел, — продолжал Фентон, говоря все громче, — задумался о своих подозрениях в отношении Лидии. Несмотря ни на что, я не мог в это поверить. Я вскочил в приступе гнева…

— В приступе гнева… — шепотом повторила Мег.

— Да, но я снова сел и…

— И уставился на черноту за окном, — подхватила Мег, обнимая его. — Но во время твоего приступа гнева душа сэра Ника незаметно, как и в аптеке, восторжествовала вновь. В эти покрытые чернотой десять минут, когда ты сам не знал, что делаешь, и произошло отравление!

— Но где же был яд? Ага! Туз, туз и двойка — я выиграл!

— Нет, дорогой! Ты забыл о костюме из черного бархата с засохшей кровью на рукавах, который носил в первый день своего пребывания в прошлом. Он все еще висит в гардеробе в твоей спальне. Никто не притрагивался к нему, как сказал Джайлс, когда ты впоследствии послал за ним. Ты забыл, что в кармане камзола остался пакет со ста тридцатью гранами мышьяка, но душа сэра Ника помнила об этом!

Впервые Фентон задрожал с головы до ног. Мег, опустив голову, с трудом заговорила вновь:

— Когда твоя душа покинула тело, сэр Ник налил кубок кларета и насыпал туда около девяноста гран безвкусного мышьяка из пакета. Потом он прокрался вниз, в спальню Лидии, в твоем теле и с твоей улыбкой на устах, но с черной злобой в душе. Слуги ужинали, и никто, казалось бы не мог его видеть.

Однако Китти Софткавер притаилась у двери комнаты напротив, некогда бывшей моей спальней. Китти, имевшая ключ от парадного входа, вошла в дом следом за тобой, воспользовавшись отсутствием слуг в нижнем холле. Ведь даже Сэм, повинуясь твоему приказу, не стоял у парадной двери. Китти намеревалась запустить коготки в шкатулки с драгоценностями Лидии. Она ведь не могла предполагать, что Лидия сегодня ляжет так рано! В итоге Китти так и не попала в спальню Лидии, зато она видела сэра Ника, оставившего дверь приоткрытой.

Ты провел в спальне Лидии всего две минуты, войдя туда примерно без двадцати девять. Теперь спроси себя о том, о чем спросил бы толковый магистрат.

Мег крепко обняла дрожащего Фентона.

— Да, — пробормотал он, — я начинаю верить…

— Твоя власть над Лидией была безраздельной. Она слишком… слишком любила тебя. Характер у нее был мягкий и добрый. Твоим приказам она повиновалась сразу же. Из чьих рук, кроме твоих, Лидия приняла бы хоть каплю еды или питья?

— Да, теперь все ясно!

— А какой напиток, кроме кларета из твоей спальни, мог отравить ее? Все вино, до последней капли, как сказал Джайлс, было заперто в винном погребе. Наверху не было даже ячменного отвара. Так что все это правда, хотя она и исходит из уст дьявола!

Когда Мег говорила о Лидии, Фентон временами ощущал терзающую ее ревность, которую она умело скрывала. Теперь он видел то, чего не видел ранее, будучи ослепленным. Он не был единственным человеком, удерживающим крышку гроба над душой другого. Мэри Гренвилл, хотя она уже стала, практически, ведьмой, делала то же самое со злобной душой подлинной Мег Йорк.

Он и Мег походили друг на друга и вели себя одинаково.

— В течение этих двух минут в спальне Лидии, — спросил Фентон, — что сказали друг другу она и я… то есть сэр Ник?