Выбрать главу

Пальцы непроизвольно коснулись синяков на бедрах, которые не так сильно тяготили Алетту, как психологическое давление. Она была наслышана о жестокости Радовида, но разве ее отец тоже не был жесток? А она? Девушку не пугали чужие страдания, крики жертв и жесткая политика, требующая кровопролития. Стальной рукой и холодным сердцем Бимон Валхольм привел Сорбец к процветанию.

Только в политике Радовида прослеживалась пугающая истина — он будто сеял хаос не ради победы, а оправдываясь ею. Внешняя политика Алетту не беспокоила, пусть враги хоть захлебнутся в собственной крови, но чем дольше она пребывала в компании короля, чем больше прислушивалась к сплетням, тем быстрее убеждалась в его нестабильной психике. Это, конечно, не было безумием в чистой форме, за минувшие жизни она научилась видеть их задатки.

Более менее успокоившись, Алетта вытащила из-под одеяла скомканное письмо, разгладила на простыне и прочитала еще раз.

Госпожа Валхольм,

Пребудьте в Оксенфурт как можно скорее. Не распространяйтесь об отъезде, возможно, вам придется задержаться. Причину столь неожиданного вызова объясню на месте.

Р.Р.

Подобного рода послания виделись Алетте прямым сигналом тревоги, здесь словно между строк проскальзывало «вы исчезнете тихо и бесследно». Авредию она за такое обращение бы устроила цирк, не боясь последствий, а вот с Реданским королем и шутку опасно отпустить.

— Хотя… он обещал объяснить причину. Много ли кто обещает объяснить причину? Объясняются лишь с тем, с кем считаются, — успокаивала себя Алетта, — либо чтобы потешить самолюбие…

* * *

Оксенфурд внушал Алетте тревогу особенно в пасмурную погоду, когда темные тучи нависали над острыми шпилями башен и каменными лабиринтами. Город выглядел голым, обнаженным, открывающим напоказ свои пороки и безумие, подчеркиваемое церковью Вечного огня. Религиозные деятели вызывали у девушки беспокойство, будто она проходила мимо роя жужжащих ос.

Но увидеть Оксенфурд в цветах багряного заката оказалось верхом. Уже на подъезде к городу Алетта задрожала как осиновый лист на ветру при виде каменных стен, по которым, будто кровь, разливались лучи закатного солнца. У нее закружилась голова, сердце забилось быстрее. Закрыв оконце кареты, девушка забилась в угол и обхватила себя руками. Мысленно она понимала, что глупо бояться простого города, но ей становилось нечем дышать.

В последнее время она боялась каждого шороха, каждого человека и каждого послания. Но куда сильнее она боялась, что люди увидят ее слабость, перестанут смотреть на нее с былым уважением и опаской. Хотя, как показывает практика, за свою репутацию беспокоиться не стоило, показательная казнь ублюдков, вздумавших напасть на нее, до сих пор обсуждалась в Гелиболе.

Алетта не хотела признавать панические атаки, которые случались с ней все чаще. Нет, только не выглядеть уязвимой, только не в сложившейся ситуации. Любой мог воспользоваться ее слабостью, поскольку ни для кого не оказалось секретом, как сильно на нее повлияла потеря Сорбеца. Дикая Охота, несущая за собой холод и смерть, промчалась по ее краю, истребив большую часть населения. Стоило держать себя в руках, но при виде разрушенного поместья и Агасфера… у нее сдали нервы. Люди Радовида видели ее раздавленной, слабой, и наверняка обо всем сообщили. Не такая уж Алетта Валхольм и Железная Леди, как хотела казаться.

Во многом Алетта себя накручивала. Ее терзала утрата Сорбеца, король не позволил ей даже похоронить прислугу и советников. Никто больше не мог разделить с ней секрет, который она хранила долгие годы, а с Магнолией не сразу удалось растопить лед в отношениях. Если бы не старшая сестра, она бы пропала. На какое-то время Магнолия уговорила Карла пожить в Гелиболе, чтобы присмотреть за младшей родственницей — Карл не сказать, что обрадовался, но его жена была непреклонна.

Карета остановилась. Алетта надеялась, что это короткая остановка, но, похоже, они прибыли на место. Ей не хотелось покидать маленькое уютное пространство, здесь она чувствовала себя в безопасности. С Радовидом ей хотелось видеться в последнюю очередь, порой она ловила себя на мысли, что лучше бы он убил ее три месяца назад.

Морской бриз и запах водорослей ударили в лицо, едва Алетта выбралась из кареты. Солнце практически зашло за горизонт, в порту и на крепостных стенах зажглись огни, что добавляло городу адскую искру. Не хватало только демонов, цепей и воплей грешников.

— Это что еще за шедевр? — Несколько сконфуженно пробормотала девушка, глядя на огромный корабль, загораживающий вид на море.