Выбрать главу

За ними виднелся большой перевернутый крест.

Гимн начал нарастать, и люди, поющие его, вложили в него всю свою мощь. Я не могла разобрать слова песни. Это не было похоже ни на один из гимнов, которые я слышала раньше. Это звучало так, будто они говорили «Аве Мария». Потом я поняла, что они говорили не о Марии.

А о Сатане.

Мелодия начала замедляться, когда песня подошла к концу. Когда последние звуки эхом донеслись до стропил, прихожане заняли свои места.

Пока они устраивались, я осматривала затылки женщин в поисках черных волос Мэй.

Люди, похожие на священников, стоявшие впереди, пересекли платформу, готовясь к следующей части церемонии. Не считая скрипа старинных половиц, в комнате воцарилась мертвая тишина. Все в этом собрании вели себя очень хорошо.

Один из священников подошел к краю помоста и взял маленькую серебряную шкатулку у алтарного служки, юного паренька лет десяти. Другой священник взял у другого алтарного служки полную серебряную чашу. Похоже, пришло время для причастия.

Затем на сцену вышел мужчина. Он был одет так же, как и другие жрецы — в длинные черные одежды — но на голове вместо капюшона была маска: голова барана с торчащими вверх рогами.

Должно быть, он был кем-то вроде верховного жреца. Весь в черном, и голова барана закрывала его лицо…

Он был чертовски страшен.

Они вручили верховному жрецу серебряную чашу. Он читал какую-то молитву над чашей с, как я догадалась, вином. Хотя я не разбирала слов, я снова услышала: «Сатана».

Не нужно быть гением, чтобы понять, что это значит.

Мужская часть паствы встала, и они двинулись к центральному проходу, выстраиваясь в линию.

Я все время оглядывала женщин в поисках Мэй, но не могла ее найти. Я должна была найти ее быстро. Мне нужно было выбраться отсюда.

Мужчины-прихожане двинулись вперед по проходу, затем поднялись на платформу. Там каждый из них получил по облатке от священника, а затем отхлебнул из чаши вина от первосвященника.

Когда очередь мужчин начала сокращаться, женщины встали и выстроились в очередь позади них. Сквозь толпу женщин, я увидела копну черных волос. Мое сердце бешено заколотилось, но затем черноволосая женщина обернулась, и ее загорелое лицо показало, что она не Мэй.

На платформе я заметила девочку-подростка, выходящую на сцену. Других женщин на церемонии не было, так что мне стало интересно, что она там делает.

Несколько других молодых женщин, таких же, как первая, подошли и встали рядом с ней.

Затем каждая из молодых женщин расстегнула манжету своего платья и закатала тяжелый рукав, обнажив плоть.

Служка принес еще одну серебряную чашу одному из священников, стоявших в конце ряда женщин. Он кивнул пожилой женщине с седым пучком волос, и та положила что-то на плечо первой женщины. Она что-то связывала?

Мои глаза сфокусировались, чтобы увидеть: жгут.

Затем пухлая женщина в сером вложила что-то в руку молодой женщины.

Шприц.

Игла шприца была прикреплена к трубке, которая змеилась в серебряную чашу, которую держал алтарный служка.

Эти люди пили не вино — они пили кровь.

Черт возьми.

Лицо молодой женщины побледнело. Затем пожилая женщина вынула иглу и положила что-то туда, где была игла, ватный тампон или что-то в этом роде.

Служка передал чашу главному священнику, который раздавал жидкость прихожанам. Он взял полную чашу крови и протянул мальчику пустую. Затем мальчик отнес чашку к ряду женщин, где пожилая женщина начала брать кровь у второй девочки.

Мой желудок сжался. Это было безумие. Эти люди пили человеческую кровь! Я была рада, что не поужинала, а то бы меня вырвало.

Я должна была оставаться сосредоточенной. Я должна была найти Мэй.

Я оглядела очередь женщин, ожидающих «причастия», но ни одна из них не была похожа на Мэй. Мама была уверена, что Мэй будет здесь. И куда еще мне идти, чтобы найти ее? Все дома выглядели пустыми, и все они были одинаковыми.

Очередь женщин в проходе начала сокращаться.

Когда они закончили, служки начали убирать чаши и облатки, и все заняли свои места. Верховный жрец обошел стол и достал деревянную шкатулку.

Он открыл ее и вытащил длинный толстый хлыст.

― Аве Сатана, да пребудет с вами сила нашего великого повелителя тьмы.

― И с вами тоже, ― хором ответили прихожане.

Жрец с головой барана обратился к своей пастве:

― В глазах нашего Господа, мы все грешники. И наш долг, — он сделал многозначительную паузу, — исповедаться ему в наших грехах, чтобы он простил нас, был доволен нами, и мы могли идти с ним во тьму и дальше. Хвала нашему великому Господу.

― Аминь, ― ответила группа.