Выбрать главу

Я фыркнул и свернул с большака на тропу в Коготь Гризли. Я подумал, что, возможно, удастся узнать что-нибудь на месте. Во всяком случае, стоило попытаться. Конечно, сами мы, жители Медвежьей речки, тоже порой спорим между собой, но мы решительно возражаем, чтобы нас задевали всякие проходимцы со стороны. Дядюшка Джеппард был почти так же стар, как горы Гумбольдта, и начал воевать с индейцами едва ли не с пеленок. Несмотря на годы, старик был по-прежнему крепок, как дуб. И если кому-то удалось причинить ему неприятность да к тому же безнаказанно смыться, это могло означать лишь одно: обидчик принадлежал к числу выдающихся личностей, и не удивительно, что потребовалась моя помощь. И вот благодаря слабой черепушке Тэнка Уиллогби я не имею ни малейшего понятия, кого мне следует искать и по каким признакам. Именно из-за подобных случаев я и презираю хрупкоголовых неженок.

Я приехал в Коготь Гризли после полудня. Прежде всего я направился на постоялый двор и выбрал Капитану стойло попрочнее и овес получше, да еще предупредил там паренька, чтобы тот держался, от него подальше, если не хочет, чтоб ему вышибли мозги. Дело в том, что в непривычной обстановке Капитана забирает кровожадное настроение и незнакомых он не переносит. Кроме, нас с Капитаном Киддом, в конюшне находились еще пять лошадей: пегая, пятнистая, молодой жеребчик и пара вьючных.

Затем направился обратно в деловую часть поселка, состоящую из одной-единственной пыльной улицы с салунами, складами и магазинами. Глазеть по сторонам осо6о было некогда: я усиленно размышлял над вопросом, как извернуться и, никого ни о чем не спрашивая, добыть недостающие сведения.

Итак, наклонив в задумчивости голову, я приближался к салуну под названием «Королева апачей», как вдруг увидел валявшийся в пыли у коновязи серебряный доллар. Не придав значения тому, что монета лежит едва не под копытами наиподлейшего на вид мула, я немедленно наклонился и взял ее. Но не успел разогнуть спину, как мерзкое животное, сделало шаг вперед и задними ногами лягнуло меня в голову. Затем мул начал прыгать вокруг, норовя сунуть мне в нос свои копыта и непрерывно оглашая воздух диким ревом. Из салуна сразу повалили люди, а один из них гаркнул: «Он хочет укусить моего мула! Требую правосудия!»

Вокруг мигом собралась толпа. Парень – хозяин мула – выл не переставая, словно кугуар. Как и животное, хозяин имел подлый вид, а вдобавок еще вислые усы и косящий глаз. Он вопил так, словно его намеревались прирезать, и не давал мне вставить слово. Но вот наконец подошел некто с голой морщинистой головой на худой длинной шее и суровым голосом сказал:

– Я мэр города. Что здесь происходит? Кто этот джентльмен и что он сделал?

Усатый пройдоха заорал:

– Он ударил головой по копыту моего мула и изуродовал бедное животное на всю жизнь! Требую защиты своих прав! Пусть заплатит мне за мула триста пятьдесят долларов!

– Чушь собачья! – говорю. – Меня самого лягнули! А этот мул и не искалечен вовсе, просто у него от удара нога вроде как онемела. В любом случае у меня с собой только шесть долларов, зато могу предложить всем по пуле. – С этими словами выхватил оба кольта, и толпа отпрянула прочь.

– Требую ареста преступника! – вопил Вислоусый. – Он покушался на жизнь моего мула!

– У тебя нет звезды шерифа, – сказал я мэру. – И ты не можешь меня арестовать

– Неужто ты будешь сопротивляться при аресте? – спросил мэр, нервно ощупывая пальцами ремень.

– А что – здесь кто-то говорит об аресте? – искренне удивился я. – Просто мне любопытно, на сколько оборотов завернется твоя башка, прежде чем хрустнут позвонки.

– Как?! Ты посмеешь поднять руку на человека, облеченного властью, даже при исполнении?

Но я уже устал от пустой болтовни, к томy же очень хотелось пить, так что я просто фыркнул ему в лицо и, распихивая направо и налево стоявших на дороге, пошел в салун. Я чувствовал, как за моей спиной толпа вновь сомкнулась, в воздухе запахло судом дедушки Линча, только я даже не оглянулся.

В салуне никого не было, за исключением бармена и долговязого ковбоя, навалившегося животом на стойку. Я заказал на два пальца виски, отпил и честно скажу – более дрянного пойла я не брал в рот за всю жизнь. С отвращением отставив стакан в сторону, бросил на стойку найденный доллар и уже направился к двери, как вдруг услышал крик бармена: «Эй, послушайте!»

Я обернулся и учтиво так отвечаю:

– Не ори на меня, ты, канюк с ушами! Чего надо?

– Доллар фальшивый! – говорит он, а сам стучит монетой о стойку.

– Как и твое, виски! – говорю. – Так что теперь мы квиты.

Вообще-то я человек долготерпеливый, но, по-видимому, они все там в Когте Гризли жили надувательством добросердечных чужаков.

– Нечего нести на меня напраслину! – орал между тем бармен. – Или ты даешь настоящий доллар, или…

Он нырнул под стопку, а, вынырнул уже с дробовиком в руке, но я без труда отобрал дробовик и, согнув об колено ствол, бросил ему обратно, и он выбежал через заднюю дверь, вопя о помощи.

Ковбой взял со стойки мой доллар, надкусил, затем сурово посмотрел на меня и спрашивает:

– Откуда это у тебя?

– Нашел, если тебя это так интересует, – огрызнулся я и направился к двери, но только вышел, как – бах! – кто-то пальнул по мне из-за дождевой бочки на той стороне улицы и сбил шляпу. Ответной пулей я прошил бочку насквозь, и из-за, нее, вопя благим матом, вывалился какой-то человек. Пуля попала ему в заднюю ногу. Приглядевшись, я узнал пройдоху мэра. За окнами и в дверных проемах торчало множество голов. Публики хватало, и тогда я грозно прорычал:

– Пусть это послужит примером всем койотам, населяющим Коготь Гризли. Я – Брекенридж Элкинс с Медвежьей, речки, что течет в горах Гумбольдта, и я во сне стреляю лучше, чем любой из вас с разинутыми глазами!