Выбрать главу

— Я благодарен вам за лекцию по психологии. И какой же вид самоубийства в нашем случае?

Доктор Джарвис снял очки. За ними прятались светлые, водянистые глаза, напомнившие мне студень под соусом.

— Самоубийство Макса Грейвса произошло под влиянием своеобразного гипнотического действия, — спокойно ·сказал доктор. — Он не кончал с собой. Он отдал свою жизнь.

Я встал из-за стола и подошел к окну. На улице было тепло, солнечно и спокойно. А здесь повисло напряжение и холод, и так случалось всегда, когда я рассказывал об этом кувшине. Какое-то время я стоял молча, попыхивая сигаретой, затем спросил:

— Доктор Джарвис, если Макс отдал свою жизнь, то можете вы объяснить, для чего?

Доктор смущенно покашлял.

— Мистер Эрскайн, прежде, чем я вам отвечу, позвольте мне спросить вас. Что, по-вашему, может угрожать миссис Грейвс и как это связано со смертью Макса?

Я посмотрел на далекие всплески волн в темпом море.

— Не знаю. Что-то не в порядке с той амфорой, а что не знаю. Я думаю, Макс приписывал кувшину свойства, которыми тот на самом деле не обладает. Думаю, он убедил себя в том, что сосуд по ночам поет и выкидывает разные трюки. Макс сам виноват в том, что произошло. Но меня сейчас беспокоит Маджори, она, кажется, верит в то же самое. Понимаете, я боюсь повторения истории Макса уже с его супругой. Вернее, вдовой.

Доктор Джарвис поморщился. Он выглядел таким старым и усталым, что я с трудом верил, что это тот самый доктор, который навещал меня в детстве, сидел на моей кровати, рассказывал разные истории и показывал, как складывать самолетики из бумаги.

— Мистер Эрскайн, — решился он наконец. — Я расскажу вам все, что знаю. Я боюсь показаться неэтичным, но я так же был потрясен и подавлен смертью Макса Грейвса, как и вы. Чтобы разобраться в этом деле, понадобится свежий ум.

Я стоял у окна, курил и смотрел на сад.

— Продолжайте, я слушаю.

— Как я уже говорил, Макс ни в чем не был дилетантом. За что бы он ни брался, он всегда верил, что у него получится так же, как у настоящего профессионала. Он не растрачивал себя попусту, и если не мог быть лучшим, просто забрасывал, это дело и никогда к нему не возвращался. Макс Грейвс хотел быть во всем первым.

— Весьма справедливая характеристика.

— Так вот, — продолжал Джарвис. — Макс был одним из истинных знатоков и коллекционеров антиквариата Среднего Востока. Не знаю, известно ли вам, но его основные интересы были прикованы к тому, что имеет отношение к маши и оккультизму. Этот кувшин был его величайшим триумфом. Он купил его в Персии в пятидесятых годах, вывез на морском судне в Соединенные Штаты и все последующие годы посвятил тому, чтобы выяснить, что это за вещь на самом деле и как с ней обращаться. Он был уверен, что этот кувшин — подлинник кувшина Али-Бабы, который считался непревзойденным магом и мудрецом древности. Он часто беседовал со мной на эту тему и в разговорах давал понять, что в кувшине таится настоящий джинн, как в сказке. Макс говорил, что горло лампы запечатано особым способом, чтобы джинн оттуда не выбрался, и если просто, попытаться разбить верхнюю часть, то можно умереть страшной смертью. Джинн очень жесток и могущественен. Чтобы обезопасить себя, единственно возможный путь — это изучить старинные книги по магии, в которых можно разыскать сведения о том, как держать джинна в узде.

Я облокотился на спинку стула.

— И вы этому верите, доктор? Или вам кажется, что у Макса было не в порядке с головой?

Доктор Джарвис улыбнулся:

— Я не знаю, чему верить. Макс рассказывал о кувшине и джинне без тени шутки. Он так и называл его — «кувшин джинна». Джинн — это арабское слово, означает «дух».

— Правильно, — сказал я с умным видом, хотя сам только вчера об этом узнал. — Джинн, дух — одно и то же.

— Дело Макса меня занимает все больше и больше, продолжал доктор Джарвис. — Когда я впервые увидел труп, я подумал прежде всего об убийстве. Но убийца не может проникнуть в кухню или уйти оттуда незамеченным, это невозможно. Все свидетельствует о самоубийстве. Но почему он это сделал — вот что неясно.

— Может, он все же того? — грубо спросил я. — Ведь так бывает? Взял человек и спятил!

— Ну, утверждать категорически не берусь, — сказал доктор. — Как мне кажется, тут есть две возможности.

— Какие?

— Первая: у Макса было помутнение рассудка, и он внушил себе, что джинн из кувшина обладает убийственной силой. Вторая: то же самое, но все это правда. То есть джинн действительно существует и в ту ночь Макс покончил с собой, чтобы спасти свое тело и душу, дабы ими не завладел злой дух.

Я нацедил себе еще кофе.

— По-вашему, других объяснений нет?

Джарвис покачал головой:

— Думаю, нет. С позволения миссис Грейвс я произвел вскрытие — никакой патологии мозга, ни опухоли, ни воспаления, ничего такого, что навело бы на мысль о патологических галлюцинациях или шизофрении.

— Но это еще не доказывает, что у него был здоровый рассудок.

— О, конечно же, нет, — сказал доктор Джарвис. у него вполне могла быть расстроена психика без каких-либо видимых признаков поражения мозга. Но все равно я не склонен думать, что Макс — сумасшедший. Во всем, что не касалось кувшина, он был совершенно нормален, его поведение всегда было адекватным.

Я затушил сигарету.

— Хорошо, а как насчет второй версии? Есть ли какие нибудь свидетельства виновности этого… кувшина?

— Совсем немного, — ответил доктор Джарвис. В основном легенды и сказания. Бывало, Макс давал мне кое-что почитать. Еще он говорил, что открыть кувшин сложно, и если вы откроете, то все равно ничего не увидите. Джинн, говорил Макс, не имеет материального воплощения, когда заточен в кувшине. Поэтому он пытается завладеть чьим-либо лицом.

Я почувствовал в ладонях холод и покалывание.

— Лицом? — шепотом выдавил я.

— Именно. Джинн не покинет свой сосуд до того, как не найдет для себя лицо. Любое. Без лица он — бессилен. Он ничего не может сделать.

— Доктор Джарвис, значит, Макс Грейвс пытался изрезать свое лицо для того, чтобы им не завладел джинн?

— Именно это я и подразумевал, когда говорил, что это лишь отчасти самоубийство. Существует джинн или нет, Макс был уверен, что он спасает всех нас, лишая джинна того, без чего тот бессилен. Своего лица.

Глава IV

Я вернулся к машине. Анна была недовольна.

— Ну, приятно провел время? А говорил, ненадолго.

Я молча завел машину, развернулся и выехал по просеке на шоссе. Чтобы как-то прийти в себя, потянулся за новой сигаретой.

— Похоже, ты потерял дар речи. Так же как и чувство времени, — сердито сказала Анна.

— Я всегда так делаю, когда боюсь, что женщина меня не так поймет.

— Ты слишком много куришь, — заметила Анна, открывая боковое стекло. — Знаешь, по статистике больше людей умирает от рака легких, а не от злых духов.

— Еще неизвестно, что хуже, — ответил я, делая такой крутой поворот, что шины завизжали.

— Что он рассказал? — спросила Анна. — Он знает, как умер Макс Грейвс?

Я следил за дорогой.

— Доктор Джарвис знает не больше нашего. Как и мы, он только предполагает. Но он думает, что Макс изрезал свое лицо неспроста. Есть что-либо волшебное в горшке или нет, Макс пытался не дать этому чудищу вернуться к жизни.

— Не поняла.

— Аналогично. Да и Джарвис не понял. Макс говорил ему, что в сосуде находится джинн, но он не сможет выйти из заточения, не получив чьего-либо лица. Считают, что джинн нематериален, бесформен, понимаешь? Как клубы дыма. И вне сосуда джинн не может существовать, не принимая реального обличья. Вот почему Макс избавлялся от портретов на стенах, вот почему соскоблил лицо на трубке и вырезал все картинки из книг и газет.

Анна нахмурилась.

— Верится с трудом. Почему он не взял себе лицо Маджори или мисс Джонсон?