Этот небольшой сборник рассказов и рассказиков -- про еду.
Тут нет рецептов. Тут -- просто разговоры о еде или около нее. Да, домохозяйка, да, это не для тебя. Ну или для тебя -- сними фартук и сядь почитай. Или не сейчас, а потом... А впрочем, ну его! Не читай вовсе! Ничего-то тут нет: байки одни. Решительно никакой пользы -- ни тебе, ни отечеству! Да и тебе, суровый литературовед, нечего тут ловить. Философия этого текста не глубже столовой тарелки (даже на кастрюлю не тянет). Что хотел сказать автор, и так понятно: он, автор, любит покушать. И поговорить. А так -- никакого абстракционизму, никакого постмодернизму! Просто слова во всех видах: вареные, жареные, тушеные.
Не любо -- не кушай, а ж... врать... не мешай!
Кефир
Ангел-вышибала вышел покурить на балкончик.
Смена была тяжелая.
Души сегодня какие-то на редкость бестолковые, просто на вежливое "Вам пора" не реагируют.
О времена, о нравы!
Этот последний вообще ему в штанину вцепился мертвой хваткой и рычал, как собака. Еле оторвал. Дал подсрачника, придал ускорение -- проваливай к мамочке, идиота кусок!
И кому такое надо? Ангел не стал смотреть на землю, потому что догадывался: ходит какая-то по бабкам, по церквям, по врачам... сильно хочет ребеночка! Эти суки там, наверху, любят такие фокусы выкидывать! И да -- плевать, что мысли его все прочитали. Всех в ад не сошлете, кому-то и здесь работать надо.
Ангел все-таки посмотрел вниз.
Поискал знакомые лица.
Не эту ли девчонку он когда-то подтолкнул к краю? Мялась, жалась, озиралась, смотрела затравленно...
Ага, вот она, ну что, любезная, как твои дела? Ничего, смотри, куда-то едет...
Девчонка (ей лет восемь, не больше) обернулась на родителей.
-- Не волнуйся, милая, -- сказала ей мама. -- И пиши нам. Как доехала, чем кормят...
Девочка втянула голову в плечи.
-- А там будут кормить?
-- Ну, конечно, будут кормить...
-- Будут кормить... -- как будто успокаиваясь, сказала девочка.
-- А ты думала: нас везут на убой, что ли? -- засмеялся какой-то мальчишка постарше, стоявший рядом. -- Это ж летний лагерь, а не этот... конт... контрационный! Конечно, будут кормить! Но не факт, что тебе понравится! -- И он засмеялся.
Ангел-вышибала тоже расхохотался и бросил вниз окурок.
Гениально! В следующий раз, когда кто-то из приставучих начнет донимать вопросами: "А там можно жить, там точно можно жить?"
Он скажет:
-- Конечно, можно. Но не факт, что тебе понравится.
И засмеется.
А девочка тем временем сидела в автобусе, прижавшись носиком к холодному стеклу.
Ее ждало суматошное лето в лагере, страшилки у костра, печеная картошка, втихаря обрываемые с деревьев зеленые яблоки (кислющие, но вкуснота!) и обязательный кефир на полдник.
Она раньше терпеть не могла кефир, но с тех пор полюбит.
Ведро еды
Бабушка рассказывала, что, когда она была маленькой, на нее иногда нападало привередство и она отказывалась есть что дают. Мой прадед был печником -- уважаемая профессия! -- а прабабушка хорошо вела хозяйство, поэтому жила семья -- по тем временам -- в достатке.
Жили они в деревне, в Черниговской области.
И вот как-то моя бабушка (тогда -- крепенькая смурная девочка, которая теперь смотрит на меня с их единственного семейного фото) отказалась есть свой обед. Так и представляю, как она недовольно посмотрела в тарелку и буркнула: не буду!
А моя прабабушка (тогда -- статная женщина с суровым лицом) сказала ей что-то вроде: пока не съешь свой обед, из дома не выйдешь, Людмила.
А бабушка, наверно, только бросила на нее взгляд исподлобья и осталась наедине с тарелкой остывающего борща. Или щей. Или каши.
А прабабушка как раз собиралась идти кормить свиней.
Взяла ведро с помоями и вышла из дома.
И как раз в тот момент кто-то постучал в калитку. Прабабушка поставило ведро на крыльцо и пошла открыть.
Пришли двое детей -- мальчик и девочка. Ужасно худые и оборванные. Тогда ведь был голод на Украине, вот эти дети (видимо, сироты) и брели по свету, побираясь у добрых людей.
Прабабушка подумала: пусть бы Люся поглядела на них! Тогда бы ела все, что дают.
Она сказала:
-- Подождите, сейчас я вам вынесу кое-чего.
Зашла в дом и стала собирать в узелок: сала там кусочек, хлеба, еще чего.