Нет, ему не нужны были абсолютно никакие дела, которые бы его отвлекали. Ему не нужны были никакие тайны. Для Джо жизнь утратила всякий покров таинственности в ту же самую ночь, когда она потеряла всякую прелесть и смысл. В ту ночь, когда на ни в чем не повинный спящий луг в Колорадо вдруг обрушилось с неба смерть и огонь...
Защелкали по полу сандалии, и в туалете снова появился патлатый юнец, вернувшийся за причитающейся двадцаткой.
- Никаких высоких блондинов в зеленых рубашках я не видел, - развязно заявил он. - Но второй - этот точно здесь - лысину на солнце парит.
За спиной Джо в восторге заорал кто-то из игроков. Остальные разочарованно застонали; очевидно, умирающий таракан закончил свой очередной круг на несколько секунд раньше или позже, чем предыдущий.
Подросток с любопытством повернулся в ту сторону и вытянул шею.
- Где? - коротко спросил Джо, доставая из бумажника двадцатидолларовую бумажку.
Парень, все еще стараясь разглядеть что-нибудь между телами сгрудившихся вокруг таракана игроков, сказал:
- Недалеко от входа, под пальмой с двумя складными столиками, за которыми режутся в шахматы узкоглазые... корейцы, что ли?.. Там твой приятель и стоит. До него футов восемьдесят или около того.
Несмотря на то что высокие матовые стекла пропускали внутрь ослепительно белый солнечный свет, а флюоресцентные лампы под потолком были скорее голубоватыми, воздух в туалете казался желтым, словно насыщенным парами кислоты.
- Посмотри на меня, - сказал Джо.
Подросток, разглядевший наконец таракана-калеку, который начинал очередной круг, рассеянно переспросил:
- Что?...
- Смотри на меня!
Скорее удивленный, чем испуганный тихой яростью, прозвучавшей в голосе Джо, подросток повернул голову и на короткое мгновение встретился с ним взглядом. Потом его глаза, неприятно похожие цветом на два свежих синяка, медленно опустились и сосредоточились на двадцатидолларовой бумажке.
- Парень, которого ты видел, был в красной гавайке? - переспросил Джо.
- Точно, - кивнул головой шпион-доброволец. - Там и другие цвета были, но в основном она действительно красно-оранжевая.
- А в какие брюки он был одет?
- Брюки? Я что-то не...
- Чтобы проверить твои слова, я нарочно не сказал, что еще было на нем надето. Так что скажи мне это сам, если ты его действительно видел.
- Послушай, мужик, это что, допрос? Откуда я знаю, во что он там был одет? Не то шорты, не то плавки...
- Постарайся все-таки вспомнить поточнее.
- Кажется, это были шорты. Белые?.. Нет, скорее бежевые. Точнее сказать не могу - откуда мне было знать, что тебя так интересует его гардероб? По правде говоря, он бросается в глаза, как огородное пугало посреди шоссе, должно быть, потому, что у него в руке что-то вроде сандалий, а в них свернутые носки.
Джо понял, что это, несомненно, был тот самый человек, которого он видел у спасательной вышки с рацией в руке.
Игроки снова азартно завопили, подбадривая таракана. Смех, проклятья, предложения принять ставки были такими громкими, что отразились от бетонных стен уборной и, искаженные до неузнаваемости, заметались под высоким потолком, сотрясая стекла с такой силой, что Джо всерьез испугался, что они сейчас лопнут.
- А он наблюдал за тем, как корейцы играли в шахматы, или прикидывался? - спросил Джо осторожно.
- Нет, он оглядывался по сторонам и трепался с двумя телками.
- С телками?
- Ну да, с двумя такими роскошными девахами в бикини на шнурках. Если бы ты видел их, особенно рыжую, в зеленом купальничке. Классная сучка! Выглядит она, доложу я тебе, на все двенадцать баллов по десятибалльной шкале. Мужской взгляд сам на ней останавливается, ей даже сиськами трясти не надо.
- И ты считаешь, что лысый их клеит? - усомнился Джо.
- Не знаю, что он там себе воображает, - отозвался подросток, - но у него нет ни полшанса. Такие сучки обычно не клюют на неудачников - чтобы трахнуться, они всегда могут найти себе все, что только захотят...
- Перестань называть их суками, - перебил Джо.
- Это почему же?
- Потому что они - женщины.
В сердитых глазах подростка что-то сверкнуло, словно в них вдруг отразилось блестящее лезвие выкидного ножа.
- Послушай, мужик, ты что - папа римский? Тоже мне святоша выискался!...
Едкий желтый воздух вокруг них неожиданно сгустился настолько, что Джо почудилось, что он чувствует, как крошечные капельки кислоты разъедают ему кожу. Звук спускаемой в унитазах воды действовал ему на нервы, и Джо показалось, что у него в животе тоже что-то забурлило. Сражаясь со внезапно подкатившей к горлу тошнотой, он сказал:
- Опиши женщин.
Подросток отвечал с еще большим вызовом и неприкрытой наглостью:
- Телки - полный улет, особенно рыжая. Но и темненькая ей почти не уступает. Я готов ползти по битому стеклу, лишь бы ее трахнуть, пусть даже она и глухая.
- Глухая?
- Глухая или что-то вроде того, - подтвердил парень. - Она все время возилась со своим слуховым аппаратом - то совала его в ухо, то снова вынимала, как будто он ей не совсем подходит. Но это ее единственный недостаток. Она действительно красотка что надо, эта сучка!
Джо был на шесть дюймов выше и как минимум на сорок фунтов тяжелее подростка, но ему захотелось схватить его за горло и душить, душить, душить до тех пор, пока он не поклянется никогда больше не употреблять это слово не подумав. Или пока парень не поймет, какое оно мерзкое и как оно унижает всех - и в первую очередь его самого, - когда он использует его мимоходом, словно навязшее в зубах присловье. Но уже в следующее мгновение Джо испугался своей собственной дикой реакции. Зубы его были стиснуты, жилы на лбу и на шее вздулись точно канаты, в ушах стучало, а глаза застилала черно-красная пелена бешенства. Тошнота не только не прошла, но стала сильнее, и он поспешно глотнул воздуха, чтобы привести себя в чувство.
Должно быть, подросток заметил в глазах собеседника что-то такое, что заставило его осечься на полуслове. Даже поза его изменилась и стала не такой вызывающей, а взгляд снова ушел в сторону - туда, где игроки продолжали гонять по кругу таракана с расплющенным брюшком.
- Дай мне мои деньги, - сказал он. - Я их заработал.
Но Джо не спешил расстаться с двадцаткой.
- Где твой отец?
- А что?
- А мать?
- Тебе-то какое дело?
- Где же они?
- У них своя жизнь, у меня - своя.
Гнев Джо превратился в отчаяние.
- Как тебя зовут, парень?
- Зачем тебе знать? Или ты думаешь, что я сопляк, которому мамочка не разрешает одному ходить на пляж? Так вот, я уже давно хожу туда, куда мне хочется, а ты можешь поцеловать себя в зад!