— Моя подруга купила мне книгу.
Он смотрит вслед Руби.
— Так вы и она… Вы вместе? — Он щелкает пальцами. У меня уходит меньше минуты, чтобы понять, что он подразумевает. Он так думает, потому что ему не удалось утащить меня для быстрого траха?
— О чем вы? — спрашиваю я его, делая вид, что не поняла его вопроса.
— Удивлен, что вы спрашиваете. Не думаю, что вы захотите знать ответ.
Он открывает книгу. Наконец-то, а то я уже начинаю чувствовать себя не в своей тарелке, чувствуя нетерпеливые вздохи за моей спиной.
— Подпишите это для Ав… — начинаю я, но мои слова заглушает звон разбившегося бокала и мой голос теряется в шуме и последовавшей суете.
Я наклоняюсь, чтобы повторить свое имя, но он обрывает меня:
— Не говори мне.
Я достаточно близко, чтобы ощутить запах его одеколона, смешанный с запахом его тела и сигарет, и это сочетание притягивает меня. Со мной никогда прежде не случалось такого.
Логан шепчет:
— Я не хочу знать твое имя, но хочу знать все остальное о тебе.
Я мигаю и выпрямляюсь, когда он что-то пишет на развороте книги. Возвращая книгу, наши пальцы соприкасаются, и я ощущаю электрический разряд, прошедший по моей коже.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает он, включая все свое обаяние.
Осознавая, что он потратил на меня больше времени, чем на остальных, отвечаю честно, на автомате:
— Иду пить пиво с друзьями.
— Где? — Он заглядывает на толпу позади меня.
— В «Микеланджело».
— Я найду тебя там позже. — И он переключается на следующего поклонника, который практически оттолкнул меня в сторону.
Как в тумане я направляюсь к выходу, где меня ждали Руби с Джонатаном. У меня не было возможности отказать Логану и сообщить ему, что, возможно, он не сможет найти меня позже. Во-первых, потому что «Микеланджело» не самый популярный бар, и незнакомцу трудно его найти самостоятельно, а во-вторых, я подумала, что эта часть вечера с пивом не является обязательной, и поэтому решила вообще никуда не ходить.
— Он снова общался с тобой больше регламента, целых пять минут, — сияет Руби. — О чем вы говорили в этот раз?
— Ни о чем…
Я не могу вспомнить его слова. Его запах вытеснил все детали. Я чувствую, что меня втянуло в убаюкивающую мутную глубину, ощущения похожи на те, которые возникают у меня, когда я занимаюсь живописью, и время летит незаметно – ни одному человеку до этого не удавалось меня ввести в транс. Я заставлю себя очнуться от наваждения.
— Ну что? — спрашивает Руби.
— Он спросил, что я делаю позже.
— И что ты ответила? — интересуется Джонатан.
— Я сказала, что мы идем в «Мик» пить пиво, но собираюсь идти домой.
Руби хватает меня за руку.
— Если есть хоть малейший шанс, что он присоединится к нам, ты сейчас не уйдешь.
— Но ты же говорила, что в «Мик» я могу не идти. Я устала, и завтра мне рано вставать, нужно поработать в студии.
— Ава, сделай это ради меня. Пожалуйста. Если он придет, а тебя не будет, он просто уйдет. — Руби умоляюще смотрит на меня.
— Ну не знаю…
— Еще два часа! Я буду позировать тебе голой в течение двух дополнительных часов.
Я смеюсь:
— Отлично. Я иду с вами на час. И этот час ты тоже компенсируешь мне позированием. Договорились?
Она смотрит на толпу вокруг Логана:
— А что если он не освободится через час?
Я смотрю через плечо и сталкиваюсь с Логаном взглядом, он скользит им по нашей группе. Я не хочу, чтобы у него сложилось неправильное впечатление. Оценив оставшихся поклонников, я обращаюсь к Руби:
— Если он не найдет нас через час, значит, он познакомился еще с какой-нибудь поклонницей. Ты должна реально оценивать наши шансы, Руби.
Когда мы забрали наши пальто, Джонатан спросил:
— Что он тебе написал, Ава?
— Не знаю, не смотрела еще.
— Мне вот написал: «Джонатану — богу среди смертных». — Он пожимает плечами. — Это заставляет меня задуматься — может, он гей?
Джонатан сложен как античный бог, так что Логан просто констатировал факт, а говорит так Джонатан для того, чтобы охладить пыл Руби. Но безуспешно.
— Ни в коем случае он не гей! — возражает Руби. — Смотри, что он мне написал: «Руби, свечение которой дороже драгоценных камней.»
— Он может быть бисексуалом, — не сдается Джонатан. Он знает, что Руби волнует вопрос о бисексуальности.
После того как натянула пальто, я открываю свою книгу. Почерк Логана уникален, для меня он выглядит как произведение искусства – очевидно, что он изучал скоропись и стенографию. Сосредоточившись на комбинации букв, соединяющей в себе круги, линии и завитки, я пытаюсь вникнуть в смысл.
— Так что там? — спрашивает Руби, заглядывая мне через плечо.
— «Для девушки, которая видит через дерьмо. Неправильный №1 со мной: я хочу видеть тебя голой».
— Определенно не гей, — говорит Руби нараспев и мы выходим на улицу.
Глава 3
Я вдыхаю насыщенный аромат осени — на улице стоят последние дни «бабьего лета». И стараюсь не думать о глазах Логана О'Шейна и его загадочной связи со мной, в том числе и о странной надписи, которую он сделал на форзаце книги: «Я хочу видеть тебя голой». Что значит эта фраза? Просто констатация факта или в ней скрыт какой-то смысл? Он хочет, чтобы я просто показала ему свое голое тело, или обнажилась перед ним духовно, открылась настолько, чтобы можно было увидеть мою душу и все секреты, которые там скрыты?
Он назвал это №1. Интересно, будет ли №2? И хочу ли я это выяснить? Я не уверена, но чувствую, что хотела бы иметь дело с этим №1. Дрожь пробегает по моей спине, но уже не от холода.
По дороге в бар Руби без остановки говорит о Логане.
— Как вы думаете, сколько ему лет?
— Древний, — отвечает Джонатан.
— Ему не может быть больше сорока.
Джонатан вздыхает:
— Всю информацию о нем вы можете найти в интернете. Ему 33 года, но выглядит старше. Наверное потому, что много курит.
— Ты смотрел информацию о нем? — изумленно спрашивает Руби.
— Знай врага, — пожимает плечами Джонатан.
— Что ты имеешь против него? Он прославился благодаря своему таланту, вполне заслуженно!
— Как всегда ты смотришь на все сквозь розовые очки, Руби, — качает головой Джонатан.
— Ненавижу, когда ты так говоришь. Ты просто завидуешь.
Я прикрываю ухмылку. Мне сложно поверить, что Руби пришла к такому выводу.
— Ты просто веришь, что он особенный и не такой как все. Боготворишь его до такой степени, будто он не человек, а божество. Руби, учись реально смотреть на вещи и тогда тебе не придется разочаровываться.
— Не в этот раз, — отвергла и этот аргумент Руби.
Я замедлила шаг, позволяя им уйти вперед – спорить они могут и без меня. Для меня ясно, что Джонатан все еще любит Руби, и ему больно от того, что Руби не хочет реально смотреть на мир, создавая себе проблемы.
Мои мысли опять возвращаются к Логану. Тридцать три? Я не думаю, что он древний, хотя он выглядит взрослым и опытным, в отличие от большинства студентов в кампусе, в том числе и Джонатана. Он не похож на античного бога, но его сексуальность, таинственность, внешний лоск будоражат воображение. Он сказал, что облажался в детстве, но теперь я думаю, что это часть его легенды, создающей интригу в его образе писателя. Но, тем не менее, в глубине его глаз я видела боль. Вероятно, у него было трудное детство, раз повзрослев, он решил, что играть проще, чем быть собой.
Тридцать три. На двенадцать лет старше меня. Слишком стар… Для чего?