Он выжидательно умолк. Ремонтники на улице складывали инструменты в железный ящик.
— Какие обстоятельства? — после короткой паузы спросил Кампи с неподдельным удивлением.
Сантамария ответил не сразу. Повернулся к синьору Массимо и, скрывая собственное изумление, изобразил на лице виноватую улыбку и растерянность, чем выиграл еще немного времени.
— Простите, но я не улавливаю связи, — сказал Кампи, и в голосе его прозвучало прежнее любопытство. — На какие обстоятельства вы намекаете?
Сантамария, пожав плечами, снова сел за стол. Он сокрушенно обхватил голову руками, словно человек, вконец запутавшийся во всех этих хитросплетениях.
— Синьор Кампи, — сказал он с виноватым видом, точно совершил уже столько глупостей, что еще одна ничего не изменит. — Позвольте мне объяснить вам смысл происходящего путем формального допроса. Одну неловкость я уже допустил, так что…
— Слушаю вас, — с непроницаемым видом произнес Кампи.
— Из письма я сделал кое-какие «глубокие умозаключения», — тут он снова виновато усмехнулся, — и прошу вас лишь подтвердить их или опровергнуть. Итак, действительно ли имели место ежедневные контакты с Гарроне или это всего лишь образное выражение, так сказать, шутка?
— Конечно, шутка, — ответил Кампи.
— Тогда объясните мне вот что: вы и синьора Дозио, в общем-то, поддерживали весьма тесные отношения с Гарроне?
— Ни тесных, ни обширных.
На этот раз Сантамария откровенно удивился. Но все-таки решил уточнить.
— А с его семьей?
— О господи, разумеется, нет!
— Когда вы узнали от синьоры Дозио об увольнении прислуги?
— Сегодня утром. Когда вы позвонили, она была у меня.
— А, понятно, — сказал Сантамария, снова отложив на потом анализ столь откровенного признания. — И не…
— Что «не…»?
— Да нет, ничего. Все ясно. Еще один вопрос, если не возражаете, и я вам изложу свои выводы.
— Прошу вас.
— Вы, синьор Кампи, по утрам не читаете газет?
— Нет. Предпочитаю ни о чем не знать.
Сантамария громко засмеялся, показав, что по достоинству оценил остроту. «Высшие круги» в чистейшем виде. Теперь он просто сгорал от любопытства, как отреагирует синьор Кампи на следующую новость: снова сострит, притворится изумленным?
— Значит, вы не читаете и вечерние выпуски газет?
— Нет. — Впервые в голосе Кампи прозвучало легкое недовольство. — И что из этого?
— А то… — Он вынул из ежегодного справочника сложенную газету «Стампа сера», раскрыл ее и уставился на нее с таким видом, словно сам не верил напечатанному. — А то, — повторил он, не протянув Кампи газеты и не показав ему набранный крупным шрифтом заголовок, — что архитектор Гарроне вчера вечером был убит неизвестными в своей мастерской на виа Мадзини. Надеюсь, теперь вы уловили связь?!
Кампи ничего не ответил. Не вскрикнул удивленно, не спросил о подробностях, не потянулся жадно к газете. Сидел и смотрел в пустоту… Обдумывал ответ? Искал способ защиты? Оскорбился? Остался безучастным? По его непроницаемому виду определить трудно. Лишь легкое подрагивание губ выдавало волнение.
Он сидел так довольно долго. Он бы с удовольствием захохотал, но сдержался, решив, что полицейскому комиссару это покажется уловкой.
— Разрешите? — сказал он тусклым голосом, протягивая руку к газете. Раскрыл ее, стал неторопливо читать. Затем прервался на миг и спросил, что означает «своеобразная безделушка из камня, послужившая орудием убийства».
— Великолепно, — с улыбкой сказал он, когда Сантамария объяснил, о чем шла речь. И, дочитав отчет до конца, заключил: — Весьма любопытно.
Неудержимое желание громко захохотать у него, однако, пропало.
Он вернул газету и задумчиво посмотрел на затекшую ногу. Теперь от него потребуют объяснить историю с письмом, на что комиссар Сантамария имеет полное право.
— Комизм некоторых ситуаций подчас висит на тоненькой ниточке, — сказал наконец Сантамария, вертя в руке огрызок карандаша. (А он совсем неглуп, очень даже неглуп, отметил про себя Кампи.) — Вдруг нить рвется, — продолжал Сантамария, — и попробуй тогда объяснить, в чем заключалась шутка. Особенно если шутка была обдумана заранее.
Массимо посмотрел на него с глубочайшим уважением. Полицейский там или не полицейский, но этот Сантамария прежде всего мастер своего дела. Больше того, он знает и многое другое.