- Вы сумасшедший! – услышал он за своей спиной.
- Пойдемте, - обратился он к ней. – Извините, ваша блузка, похоже испорчена, мне очень жаль, пойдемте. – И он взял ее за локоть, на что она не протестовала. Прикрываясь руками, так как от мокрой блузки просматривались очертания ее тела, она шла возле него, а он словно взлетал в облака. – Я живу здесь недалеко, я дам вам во что переодеться, или постираю вашу блузку…
- Не нужно, извините… - остановила она мой порыв.
- Но как же вы пойдете?
- Зачем вы за мной следили?
- Я… я когда увидел вас плачущей, я просто хотел удостовериться, что с вами все в порядке…
- Жульен…
- Да, но откуда вы знаете?
Она ткнула пальцем в подпись на моих рулонах.
- О вы прочли! А вы? Как вас зовут?
- Это имеет какое-нибудь значение?
- Но мне хотелось бы узнать…
- Гелла…
- Такое прекрасное имя… Мне приятно… Вот кстати и мой дом. Мне неловко, я испортил вашу блузку, позвольте все исправить… - и он жестом приглашал ее войти в парадную дверь. Она ничего не отвечая, согласилась.
Он открыл ключом дверь. Квартира у него была громадная. С высокими потолками и пятью комнатами. Но видимо он давно не занимался уборкой, и множество вещей были не на своих местах, что усугубляло передвижение.
- У вас бардак…
- Что простите?
- Ужасный бардак у вас в квартире!
- Ах это! Знаете, это совершенно решаемо! Но вот только моя экономка чересчур развязная женщина. Да еще и с формами.
- И что же с ней не так?
- А в смысле?
- Что не так с вашей экономкой и какое это имеет отношение к порядку в вашей квартире?
- А самое прямое, Гелла. Самое прямое.
- И?
- А вы это имеете ввиду?! Ну так она немного полновата!
- И какое имеет отношение вес вашей экономки к уборке, точнее к бардаку в вашей квартире?
- Так вот, - продолжал невнятно он. – Она приходит убираться в мое присутствие. В мое отсутствие она здесь не соизволит появиться. И потому она имеет смелость меня отвлекать, когда я работаю.
- Вы как то жутко нелогично излагаете!
- Ну так вот, она отвлекает меня от моих картин, когда я рисую. Ну вы сами понимаете, для создание нечто, нужна полная концентрация и уход в себя. А она носит слишком отвратительно белье и одежду, что весьма некрасиво сидит на ней. При ее то избыточном весе.
- Жульен, а вы похоже бабник еще тот! Вы пялитесь на нее преднамеренно, раз высмотрели такие детали.
- О ну что вы! Это свойство моей работы разглядывать. Ну может один раз я и посомтрел на нее, превыше вседозволенного, что ж, каюсь. Но не более того. Заметьте всего лишь раз.. Ну от силы два.
- И я вот уже как 24 дня, 18 часов, и он посмотрел на наручные часы. Так вот, 24 дня, 18 часов и 32 минуты я не способен ничего написать. А у меня выставка, Гелла, вы представляете?? Всего лишь через 2 недели.. И я в жутком отчаянье… И кстати, я ее уволил, чтобы вы знали! Но моя муза все равно покинула меня!
- А может она и была ваша муза?!
- О ну что вы! Этого не может быть!
Пока он рассказывал ей все это, ходя за ней как в музее, пока она рассматривала его квартиру, и искала ванную.
- Как раз то, что нужно, - и она стала заходить в ванную. Он следовал за ней попятам, как репейник.
- А ну выйдете отсюда, Жульен, живо! Здесь мне ваши консультации не нужны!
- Да-да, Гелла, я дико извиняюсь.. конечно же..
Не дослушав его бормотания, она закрыла дверь в ванную комнату. Он чуть ли не уперся в нее лбом, так и остался стоять под дверью с вопросительным знаком на лице.
И через каких то несколько минут, пока она еще застирывала свою блузку в умывальнике, он снова начал что-то говорить, используя свою несуразную речь, и стучаться в дверь ванной.
- Гелла! Гелла! Но я же совсем вам не предоставил обратного!
На его стуки и непонятные слова она открыла дверь.
- Ну что еще такое вам понадобилось, Жульен?! – она показалась в полудверях перед ним в одном бежевом лифчике со струящимся по нему лентой узором. Это несколько смутило Жульена или привело его в ступорный восторг, похоже он никак не мог разобраться со своими внутренними ощущениями. И если еще секунду тому назад он мог еще что-то сказать более-менее внятное, то теперь он начал запинаться, произнося только отдельные слоги.