– Вот и мой недавно освободившийся брат-боксер, про которого я тебе рассказывала в кафе «Снежинка»! И перышко стальное у него с собой имеется, как раз для тебя! – она по-свойски сунула руку глубоко в карман его свободных брюк, потревожив мирно спавший член.
От смятения Игорек выпучил глаза, вскочил вместе с повисшей на нем обезьяной девицей с лавки, сплюнул в сторону дымящуюся сигарету и нечленораздельно рявкнул первый пришедший в голову набор ругательств из любимого фильма:
– Пасть порву! Рога поотшибаю! Петух гамбургский!
– Пусть деньги вернет твоя сестренка, а потом паспорт покажет! Я с малолетками брезгую связываться, – характерным уральским говором зло процедил поддатый сержант инженерных войск.
От темных с рыжим отливом густых волос девчонки пахло дорогущими и дефицитными по тем порам духами «Красная Москва», под тонкой материей платья и бюстгальтера лихорадочно билось сердце, теплота молодого тела дозревающей самки будоражила кровь ничего не понимающего первокурсника техникума. За те несколько секунд, пока незнакомка, крепко прижавшись всем телом висела на Гоше, обвив его бедра своими сильными ногами, парень пережил проблеск безотчетного, а потому и подлинного счастья. Он не успел толком рассмотреть ее лицо и уж тем более пообщаться со свалившейся как снег на голову барышней, но твердо знал, что прижимается грудью к самому дорогому, чем Судьба может походя одарить. Сержант все время пытался схватить за руку шипящую на него девицу, но Игорек вместе с ней ловко отскакивал в сторону, отчего вся сцена со стороны напоминала нелепый танец. На счастье или беду появился желтый милицейский «уазик», заставивший хмельного воина с воплями угроз и проклятий быстро исчезнуть в зарослях боярышника. Правда стражи порядка так и не вышли из своего яркого внедорожника, а лишь до предела снизили скорость и с минуту пристально наблюдали, как худосочный студент аккуратно отдирает от себя и усаживает на лавочку, прыгнувшую ему в объятия дуру.
– Меня зовут Люба, а моего спасителя как? – весело спросила она, глядя снизу вверх своими большими карими глазами.
– Забыла имя брата, пока я на нарах чалился? – попытался сострить Гоша, вспомнив слова тюремного жаргона.
Девчонка тут же расхохоталась так добродушно, будто ее ротик вовсе не мог исторгать площадную брань, от которой еще минуту назад дрожали окна близлежащих домов. Они разговорились невероятно быстро, причем все произошло настолько естественно, словно в мире сроду не существовало придуманных обществом незримых барьеров между незнакомыми юношами и девушками. Игорьку плохо удавалось следить за полетом спонтанных мыслей своей новой собеседницы, щедро сдобренных подробностями ее отношений с родственниками и подругами, а также их подробными характеристиками, часто нелицеприятными. В сухом остатке он уяснил главное: ей все же исполнилось шестнадцать, она заканчивает школу и живет в доме, где на первом этаже расположился недавно открывшийся универмаг.
– А почему за тобой гнался этот пьяный тип? – вспомнив о причине их знакомства поинтересовался Гоша.
– Я проходила мимо кафе «Снежинка», а он курил у его входа. Увязался, стал приставать, а когда понял, что не на ту нарвался, начал тупо преследовать под предлогом кражи червонца, – не моргнув глазом сообщила Люба с презрением в голосе. – Сам его, поди, потерял или пропил, а догнаться охота, вот и стал зло срывать на тех, кто слабее.
Игорь ни на секунду не поверил в шитую белыми нитками версию девчонки, а много позже, когда они оба были навеселе, Люба, пытаясь сделать ему больно, сама рассказала, как строила глазки сержанту, угощавшему ее в кафе вином. Когда же спиртное подошло к концу, она пригласила военнослужащего к себе в гости для продолжения застолья в более интимной обстановке. Проходя мимо продмага, где по словам Любы работала ее знакомая продавщица, девушка попросила у загулявшего сержанта денег, чтобы якобы взять из-под полы хорошего югославского вина, которого не было на прилавках. Получив заветный червонец из крепких рук воина, аферистка зашла в подсобное помещение магазина и постаралась скрыться от ухажера через служебный выход. Однако техничка, заметив постороннюю, подняла крик, и быстро смекнувший что к чему военный инженер кинулся в погоню за ушлой девицей, намереваясь вернуть свою наличность во что бы то ни стало. Однако тем сентябрьским вечером семьдесят второго года двадцатого века Гошу откровенно радовали вздорные оправдания новой подруги, благодаря которым она, по его мнению, пыталась выставить себя перед ним в лучшем свете. «Значит, я ей тоже приглянулся, раз так старается нанести на себя макияж морали, – думал про себя Игорь, поддакивая и кивая в ответ на все ее нелепые доводы. – Другому бы вообще ничего объяснять не стала».