— Понятия не имею, — ответил он, заказывая кофе и двойной омлет. — Я еще не разобрался в пищевых пристрастиях своей дочери.
— Я люблю борщ, — сообщил Димдим. — Он красный.
Себе Анастасия заказала огромную порцию капучино, но, сделав один глоток, вдруг скорчила жалобную мордочку и отставила его подальше.
— Не вкусно? — удивился Адам.
— Я вдруг вспомнила, что теперь мне положен кофе без кофеина. И безалкогольное пиво. И ничего сладкого, и ничего острого, и ничего жирного… — она становилась всё грустнее.
Эта женщина со своими круглыми щеками и плечами не была похожа на тех, кто сидит на диетах. У неё было удивительное выразительное лицо, все покрытое мелкими конопушками. Слишком широкий нос, широкие губы и густые русые брови над немного выпуклыми глазами.
Тяжелые веки, морщинки-лучики в уголках глаз, подвижная мимика.
— Звучит драматично, — отозвался Адам, поймав себя на том, что слишком внимательно её разглядывает. Наверное, это неприлично.
Она улыбнулась ему.
— Сегодня утром я узнала, что беременна, — сказала Анастасия так буднично, как будто говорила о погоде.
— Оу, — смешался Адам, не зная, как реагировать на такие заявления от незнакомок.
Димдим уставился на неё во все глаза.
— В твоем животе ребенок? — спросил он с любопытством первооткрывателя.
— Да, дорогой. Твой двоюродный братик или сестричка.
— Но ты же все равно будешь гулять со мной по воскресеньям?
— Я постараюсь.
— Но у тебя нет мужа!
— Это будет беспапный ребенок, — спокойно пояснила Анастасия.
— А мой ребенок безмамный, — зачем-то сказал Адам.
Ева наклонилась вперед и сосредоточенно стала сыпать на стол сахар из сахарницы. Получился красивый узор.
— Ева! — рявкнул Адам.
Лицо его дочери сморщилось, и она громогласно разревелась.
«А-а-а-а-а» — тянула девочка на одной ноте, словно выполняла утомительную работу.
К изумлению Адама, Анастасия только рассмеялась.
— Бээээ, — затянула она с той же интонацией.
Ева моргнула и замолчала.
Анастасия протянула ей салфетку.
— Теперь давай соберем сахар и отдадим его птичкам. Слышишь, как они кричат?
Ева посмотрела на чаек.
Потом стала неуклюже собирать салфеткой сахар в подставленное ей блюдечко.
— Я могу стать твоему ребенку двоюродным папой, — подумав, сказал Димдим. — Буду говорить ему «не балуйся» или «отстань». Ася совершенно не умеет ругаться, — сообщил он Адаму. — Её ребенок обязательно отобьется от рук.
— Это было бы прекрасно, — обрадовалась она. — Ты спасешь моего ребенка от рукоотбивательства. Подумать только, каким страшным человеком можно вырасти, если тебе никто не будет говорить «не балуйся» или «отстань».
Эта женщина так мягко подтрунивала над племянником и ловко обращалась с Евой, что Адам спросил:
— Кем вы работаете, Анастасия?
— Ася, — поправила она его с улыбкой-просьбой. — Еще несколько часов я — секретарь.
— А что случится через несколько часов?
— Я позвоню своему боссу и доложу, что нарушила самое главное требование нашего контракта.
— Увольнять беременную женщину — незаконно, — возмутился Адам.
— О, все в порядке, — махнула она рукой. Официант принес еду, и Ася взялась за вилку. — Внимание всем капитанам. Сосиска ныряет в пюре! — приговаривала она Еве. — Ты знаешь, что далеко-далеко есть целое море картофельного пюре?
— Не морочь ей голову, — возмутился Димдим. — До пяти лет я верил, что сосиски растут на деревьях, — пожаловался он. — А пельмени добывают на рудниках в Сибири.
— Подай на меня в суд, — посоветовала ему Ася, ловко отправляя сосиску в рот Еве. — Мой босс, — продолжала она, — отец четверых детей. Его единственным условием к своему секретарю было: никаких токсикозов на работе. Этого дурдома ему хватает и в семье. Так что я сразу знала, на что шла.
— Звучит ужасно сексистки. В наше время…
— В наше время честность ценится как никогда высоко, правда? — она посмотрела на часы: — Четкие договоренности очень упрощают коммуникации между людьми. Босс проснется через тридцать четыре минуты. Тогда я ему и отправлю сообщение.
— Значит, вы безработная мать-одиночка? — резюмировал Адам.
— Выходит, что так, — беспечно улыбнулась Анастасия. — Но я быстро найду новую работу, потому что могу быть кем угодно. За свою жизнь я была поваром, няней, парикмахером, риелтором и массажистом.
— Еще сэндвичем, — подсказал Димдим.