Выбрать главу

— Как следует умойся и уложи свои вещи, мисс Анна. И ради бога, прекрати разводить сырость! — Миссис Бейчер неожиданно засмеялась. — Вот будет новость для мистера Гордона! Он и так горит желанием жениться на тебе, но это еще больше подстегнет его. Увидишь, он поедет провожать нас в Фэрхем. Вели Пэтти принести мне перо и бумагу, мне нужно написать письма.

Анна поняла, что дальнейшие просьбы бесполезны. Лицо бабушки было непроницаемым и неумолимым. Пэтти, которая обычно всегда дежурила у дверей, робко вошла с пером, чернилами и бумагой, и Анна вышла следом за ней, бросив взгляд на свою безжалостную бабушку.

Анна едва слушала безыскусные утешения и ободрения Пэтти, стараясь изо всех сил запечатлеть в памяти голос Гарри.

«Наберитесь терпения, это еще не конец», — сказал он. Чтобы эти слова оправдались, необходимо противопоставить свое терпение амбициям бабушки, упорство которой в достижении своей цели было Анне хорошо известно.

Глава 2

Мягкое золотистое сияние Бата никогда не казалось Анне таким чарующим, как сейчас, когда она покидала его. Карета громыхала мимо мест, оживлявших милые воспоминания, которые усиливали ее страдания. Вот здесь они с Гарри остановились, поджидая отставшую Эстер, там они сбавили шаг, переходя дорогу, а вон там он дал попрошайке денег.

Слезы стояли у горла, но гордость сдерживала их, поэтому она обливалась слезами в душе, повторяя про себя его имя словно заклинание. Порой ей казалось, что бабушка услышит ее скрытые отчаянные рыдания, но миссис Бейчер, прямая и неприступная, сидела в углу, насупив красивые брови и стиснув руки на набалдашнике трости. Бедная Пэтти сжалась в комок в своем углу, не смея шелохнуться.

Когда они добрались до Фэрхема, миссис Бейчер похлопала Анну по руке и тоном, не допускающим возражений, произнесла:

— А теперь, мисс Анна, выслушай меня. Эта достойная презрения история позади, и я не стану тебя попрекать. Все кончено и забыто, и я не желаю говорить об этом, так что и ты помалкивай. Надеюсь, я выразилась вполне определенно и понятно.

Анна кивнула, но ничего не сказала.

Было уже поздно. Генриетта и Мария спали, а мисс Бейчер сидела в гостиной за книгой и едва успела ее спрятать. Она была поражена их неожиданным возвращением, и, поздоровавшись с матерью, горячо обняла Анну.

— Все в порядке, дорогая? — спросила она. — Выглядишь усталой, но это из-за дороги. Ну, поскорее расскажи мне все про Бат.

Мисс Бейчер не терпелось узнать о своих старых друзьях и о том, понравился ли Анне ее первый бал, но, прежде всего, ее интересовала причина их раннего приезда.

— Ответ на это, мисс Бейчер, кроется в том, что для твоей племянницы Бат оказался слишком серьезным испытанием. Она еще слишком молода для таких развлечений, что сказалось на ее самочувствии, — ответила миссис Бейчер.

— Не знаю, почему бабушка так говорит, — возразила Анна, обращаясь к тете. — Я восхищена Батом и никогда еще не чувствовала себя так хорошо, как сейчас.

— Хороший ночной отдых вернет тебе и румянец, и здравый смысл, — сурово заявила бабушка.

Мисс Бейчер сразу поняла, что между ее матерью и племянницей возникло какое-то недоразумение, и не стала больше задавать вопросов. Она давно опасалась возникновения конфликта, который неминуемо произошел бы, подвергни сомнению кто-либо из девочек авторитет миссис Бейчер. Но Генриетта и Анна уже давно не дети. Анна в особенности. С ее редкой красотой и страстной натурой она никогда не подчинится властности миссис Бейчер, если, конечно, дело дойдет до сердечных увлечений.

— Ну, что же ты стоишь, мисс Бейчер? Не намерена ли ты предложить нам перекусить? — язвительно поинтересовалась миссис Бейчер. — Если не возражаешь, бокал красного вина и бисквит мне не повредят.

Мисс Бейчер поспешно повиновалась.

На следующее утро Анна проснулась поздно и сначала подумала, будто она в своей комнате на Гэй-стрит. Когда осознала, что она дома, тяжкий гнет лег ей на сердце. Она лежала, устремив взгляд в потолок. Размышляла, что именно можно предпринять, но в каждом замысле она находила какие-либо изъяны.

Вспоминая о Бате и о минувших развлечениях, она едва не заплакала. Перед отъездом их навестили миссис Лайсет и Эстер, и, хотя ей не было разрешено повидаться с ними, из окна она видела, как они уходили, и позавидовала теплым и дружеским отношениям Эстер со своими родителями.

Анна не могла не думать о своем положении и мечтала о такой же доброй и понимающей матери, как миссис Лайсет. Все детство она с тоской ждала того дня, когда ее мамочка приедет из Индии, никому не рассказывая об этом ожидании, поскольку Бейчеры не скрывали своего недовольства поведением ее матери. При всей своей доброте и мягкости мисс Бейчер всегда переводила разговор на другую тему, стоило Анне спросить о ней. Поэтому она старалась сохранить хрупкие воспоминания о матери, делясь ими с Генриеттой, которая помнила мать гораздо лучше.