Ева закуталась поплотнее в свою куртку и вышла вперед.
- У вас есть конкретные подозреваемые?
Ева подавила тяжелый вздох. Она ненавидела общение с журналистами.
- В связи с этими делами допрашиваются несколько человек.
- Жертвы подвергались сексуальному насилию?
- Все эти дела рассматриваются как убийства на сексуальной почве.
- Что их объединяет? Были ли жертвы знакомы друг с другом?
- Я не имею права обсуждать сейчас следственные мероприятия. - Ева подняла руку, чтобы остановить гул возмущения. - Однако могу сообщить, что мы рассматриваем эти дела как связанные друг с другом. Как уже сказал шеф Тиббл, расследование указывает, что, во всяком случае, убийца был одним и тем же.
- По городу гуляет Санта-Клаус! - бросил какой-то весельчак, и вся толпа дружно засмеялась.
- Ну что ж, веселитесь! - Злость разогнала ее кровь, заставив забыть о холоде. - Вам легко смеяться - вы ведь не видели, что он оставляет после себя. Ведь вам не надо сообщать друзьям и родственникам, что их дети и возлюбленные убиты.
Толпа моментально замолчала.
- Я вижу, что человек, виновный в этих несчастьях, будет в средствах массовой информации разрисован чуть не как злой гений. Идите и сделайте то, что он хочет! Превратите убийцу четырех человек в звезду шоу-бизнеса. Но мы в управлении полиции знаем, что он собой представляет. Он жалок - еще более жалок, чем вы! Мне нечего больше сказать.
Ева повернулась, игнорируя недовольные выкрики, и наткнулась на Тиббла.
- Зайдем на минуту, - сказала он и, взяв ее под руку, быстро провел мимо охраны и укрепленных дверей.
- Хорошо говорила. Но это было сделано для надоедливых зрителей, мне сейчас придется разбираться с мэром. Иди и делай свою работу, Даллас, а все остальное предоставь мне.
- Да, сэр.
- И найди себе какие-нибудь перчатки, бога ради!
Одну руку Ева сунула в карман, чтобы согреться, а другой достала мобильный телефон. Сначала она попыталась связаться с доктором Мирой, но ей сказали, что та проводит тестирование. Тогда она позвонила Пибоди.
- Что-нибудь прояснилось с ожерельем?
- Мы делаем все возможное. "Боблс и Банглс" на Пятой авеню. Их ювелир придумал и сделал его по заказу. Кажется, нам повезло: один из клерков вспомнил, что покупатель лично приходил за заказом. Они сейчас проверяют записи камер наблюдения.
- Отправляйтесь туда, я еду.
- Лейтенант?
Она обернулась и увидела Джерри Вандорена.
- Джерри, что ты здесь делаешь?
- Я узнал о пресс-конференции. Я хотел... - Он поднял руки, затем беспомощно уронил их. - Я хотел услышать, что вы скажете. И теперь хочу поблагодарить вас...
Он повернулся и обреченно поплелся назад, оглядываясь по сторонам, как будто оказался на незнакомой планете.
- Джерри! - Ева догнала его и взяла за руку, уводя подальше, пока репортеры не почувствовали запах свежего мяса и не набросились на него. Тебе надо идти домой.
- Я не могу спать. Я не могу есть. Она снится мне каждую ночь. Марианна не умерла, пока я мечтаю о ней. - Он весь дрожал. - Затем я просыпаюсь - и снова вижу ее. Все говорят, что мне нужен хороший психолог, который бы избавил меня от этого горя. Но я не хочу, чтобы меня избавляли от моего горя! Я не хочу, чтобы мое чувство к ней прошло.
- "Это не мое дело", - сказала себе Ева. Но его отчаяние, казалось, ждало от нее ответа. И она не могла просто отмахнуться от него.
- Марианна не хотела бы, чтобы ты так страдал. Она любила тебя.
- Но когда я перестану страдать, она действительно уйдет. - Джерри закрыл и вновь открыл глаза. - Я только хотел... Мне понравилось, что вы сказали там. Что вы не позволите им превратить это в шутку. Я знаю, вы остановите его. Ведь вы остановите его?
- Да. Я собираюсь остановить его. Пошли. - Она осторожно повела его к боковому выходу. - Давай поймаем тебе такси. Где, ты говорил, живет твоя мать?
- Моя мать?
- Да. Поезжай к матери, Джерри. Поезжай и поживи у нее какое-то время.
Он загородился от солнечного света, когда они вышли на улицу.
- Уже совсем скоро Рождество.
- Да. И тебе было бы лучше всего встретить Рождество со своей семьей. Марианна хотела бы этого, Джерри.
* * *
Сев за руль, Ева выбросила Джерри Вандорена из головы и сосредоточилась на своих последующих действиях. Пробившись через пробки, она с нарушением правил припарковалась около ювелирного магазина и включила полицейский проблесковый маячок. Затем она пробралась через толпу пешеходов в магазин.
Это было место, куда, как представляла Ева, Рорк мог заглянуть по дороге и небрежно купить какую-нибудь безделушку стоимостью в несколько сот тысяч. Магазин был весь розовый и золотой, как морская раковина внутри. Негромкая музыка на фоне жужжания работающих кондиционеров навевала покой. Цветы были свежими, ковер толстым, а полицейский у входа вооружен до зубов. Он окинул ее куртку и сапожки презрительным взглядом, за что Ева с удовольствием показала ему полицейский значок. Он тут же проглотил улыбочку, и это принесло ей некоторое удовлетворение. Она беззвучно проплыла мимо него - мягкий ковер съедал стук ее сапожек.
Еве хватило короткого взгляда, чтобы оценить публику. Она увидела женщину в многотысячной норке, которая, утопая в мягком кресле, обсуждала с продавцом бриллианты или рубины; высокого мужчину с седыми волосами и перекинутым через руку пальто, интересующегося золотыми браслетами и кольцами; хихикающую блондинку, которую уговаривал что-нибудь купить мешковатый мужчина, слишком старый даже для того, чтобы быть ее дедушкой. Было очевидно, что у него больше денег, чем ума.
Ева отметила камеры наблюдения - маленькие линзы, которые сверкали по периметру потолка. Полоска ступеней уходила спиралью вверх в правом конце зала. Но, если какой-нибудь даме было слишком трудно подниматься из-за тяжести золота и бриллиантов на ней, к ее услугам был сверкающий лифт.
Только висящий на груди бриллиант спасал Еву от того, чтобы не усмехаться над самой собой. Ее смущала мысль, что Рорк все покупает в подобных местах.
Она подошла к прилавку, на котором клерк раскладывал и драпировал сверкающие драгоценными камнями браслеты, и уставилась на него. Его это нисколько не смутило. Клерк весь сверкал, как бриллианты на браслетах, но его рот был вытянут в ниточку, в глазах застыла скука, а в голосе, когда он заговорил, сквозил сарказм: