Выбрать главу

Только историки искусства, по природе своих исследований далекие от политических страстей, по праву находят в ее жизни много достойного одобрения и даже восхищения, восхваляя ее меценатство. В этом отношении ее не за что упрекнуть, разве что за излишнюю расточительность. Она больше, чем любая другая из французских королев XVI века, воплощала в себе дух Ренессанса. Рожденная от представительницы высшей французской аристократии и внука Лоренцо Великолепного, воспитанная в Риме и Флоренции — этих столицах католицизма и изящных искусств, в 14 лет оказавшаяся при дворе Франциска I, самом блестящем из европейских дворов, она приобрела вкус к роскоши и показному великолепию. Когда же, начиная с царствования Карла IX, Екатерина получила возможность распоряжаться государственными финансами, она окружила себя фрейлинами, которых наряжала, «словно богинь», устраивала роскошные праздники, строила дворцы и замки, дабы придать королевской власти блеск, который, по ее представлению, должен ей сопутствовать. Она обладала живым умом и любознательностью, любила общество ученых, писателей, художников, коллекционеров. И сама она коллекционировала картины, предметы искусства, диковинные и всякого рода изящные вещицы, собирала географические карты, книги и манускрипты. Она знала латынь и более или менее древнегреческий и покровительствовала многим писателям своего времени.

Екатерина Медичи ввела во Франции обычай дополнять балеты, уже прижившиеся при французском дворе, пением и сценическим действием, из чего зародилась опера. Она подала также идею нового драматического жанра — трагикомедии. Если она и использовала свой «летучий эскадрон» для достижения политических целей, то по крайней мере поэзию старалась сохранять в чистоте, как прибежище идеального. В молодости и сама она собиралась сочинять некое произведение по примеру «Декамерона» или «Гептамерона», сборник новелл, в которых рассказывались бы подлинные истории. Однако ее одолели иные заботы, и ее, если можно так сказать, литературное творчество свелось к огромной по своему объему переписке, главным образом политической. Она была того же интеллектуального склада, что и Маргарита Ангулемская и Маргарита Французская, сестра и дочь Франциска I, но в отличие от них увлекалась еще науками и математикой, а также изобразительным искусством. Она любила постройки и вместе с архитекторами составляла подробные архитектурные проекты. И своим детям она привила любовь к поэзии и музыке, так что Карл IX сочинял недурно отделанные в литературном отношении вирши, соревнуясь с самим Рон-саром. Свой след Екатерина оставила также во французской моде и кулинарии...

Однако специалисты по политической истории менее благосклонны к Екатерине Медичи. Большинство из них изображают ее исключительно своекорыстной, приверженной лишь собственным интересам, не различающей добра и зла, равнодушной к религии и не слишком щепетильной. Для моралистов и романистов она является воплощением макиавеллизма. Протестанты, что естественно, ее проклинали, а католики в большинстве своем отвергали ее, не прощая ей «заигрывания» с гугенотами. Утвердилось мнение, что она преступна по своей натуре, не способна на благородные поступки, что она не любила никого и ничего, что вся ее жизнь была пропитана расчетом, эгоизмом, коварством, вероломством, жестокостью.

Реальная Екатерина Медичи не похожа на этот портрет, написанный крупными мазками и исключительно темными красками. На протяжении тридцати лет правления она, как и любой смертный, непрерывно менялась. Будучи амбициозным по натуре человеком, вовлеченным в политическую борьбу, она раздражалась, столкнувшись с сопротивлением, однако при этом по мере возможности старалась избегать силовых методов, отдавая предпочтение переговорам и уговорам, и лишь когда уговоры не действовали, пускалось в ход оружие. Вполне вероятно, что в нормальные времена она оставалась бы мягкой и даже благодушной.