ПИСЬМО 4 (209)
Григорию XI[38]
Во имя распятого Иисуса Христа и сладчайшей Марии. Святейший и достопочтеннейший отец в сладостном Иисусе Христе! Недостойная дочь Ваша Екатерина, слуга и раба слуг Христовых, пишет Вашему Святейшеству в Его драгоценной крови, желая видеть Вас обретшим мир и примирившимся[39], Вас и чад Ваших[40]. Мира требует от Вас Бог, это Ему угодно, чтобы Вы сделали то, что можете. Увы нам! Ему, похоже, неугодно, чтобы нас настолько поглотили заботы о власти и мирском достоянии, что мы перестали бы замечать то уничтожение душ и поругание Бога, которые происходят из-за войны. Похоже, Ему угодно, чтобы Вы обратили взор разума на красоту души и на кровь Сына Его; тою кровью Он омыл лик души нашей, а Вы тою кровью управляете. Следовательно, Он призывает Вас возжаждать души в пищу себе. Ибо тот, кто печется о славе Божией и о спасении овечек, стремясь приютить их и вырвать из рук бесов, не обращает внимания на телесную жизнь и тем более на имущество. Да, Вы можете сказать, святой отец: «По совести, я призван сохранять и умножать имущество святой Церкви». О, признаю, это правда, но рассуждаю так: более следует печься о том, что дороже. Сокровище Церкви — кровь Христова, пролитая как выкуп за душу, ибо сокровище крови уплачено не за мирское достояние, а за спасение рода человеческого. Поэтому, хоть Вы и обязаны приобретать и сберегать сокровища, а также восстанавливать власть над городами, утраченную Церковью, но гораздо более подобает Вам возвращать на путь истинный овечек, являющихся главным сокровищем Церкви[41], — она весьма оскудевает, теряя их. Оскудевает же она не по сути своей, ибо кровь Христова не может умалиться, но оскудевает из-за того, что лишается украшения славы, которое получает от добродетельных, послушных и подчиняющихся ей. Итак, лучше пренебречь мирским золотом, а не духовным. Сделайте же, что возможно; и, сделав все возможное, будете прощены перед Богом и перед людьми мира сего. Вы сильнее поразите их жезлом благосклонности, любви и мира, чем жезлом войны; и вновь вернется к Вам достояние Ваше в духовном и мирском.
Погружаю душу мою в себя и Бога, всем сердцем желая нашего спасения и реформы святой Церкви, и блага всему миру; похоже, Бог не указывает никакого другого средства, и я не вижу другого средства в Боге, кроме мира. Итак, мир, мир ради любви к распятому Христу! И не обращайте внимания на невежество, слепоту и гордыню чад Ваших. Миром Вы избавите их от войны, памятозлобия и разобщенности — и сплотите их. А добродетелью изгоните дьявола.
Отверзите, отверзите взор разума с жаждой и стремлением к спасению душ и узрите двоякое зло, а именно зло высокого положения, власти и мирского достояния, которое Вы считаете себя обязанным приобретать, и зло утраты Благодати душами, а также послушания, которое они должны выказывать Вашему Святейшеству. И тогда увидите, что гораздо более подобает Вам заботиться о приобретении душ. Взор разума видит и различает, что есть меньшее зло; Вы, святейший Отец, находясь среди этих двух столь великих зол, должны выбрать меньшее. А избрав меньшее, дабы избежать большего, Вы избавитесь от обоих; оба они обернутся благом, то есть Вы вновь обретете чад своих в мире и исполните долг свой. Моя вина![42] Я говорю это не для того, чтобы поучать Вас; меня побуждает сладостная первичная Истина, желание, сладостный Отец мой, видеть Вас в мире, видеть обретшим покой души и тела. Ибо с этими войнами и несчастьями, как я посмотрю, нет у Вас ни одного благого часа. Имущество бедных тратится на солдат, поглощающих мясо и людей[43]. Я вижу: все это мешает Вашему святому желанию преобразить Невесту Вашу, преобразить, говорю, дав ей добрых пастырей и правителей. Вам известно, что, ведя войну, сделать это трудно, ведь, полагая, что нуждаетесь в правителях и синьорах, Вы чувствуете себя обязанным по их, а не по своему усмотрению избирать пастырей, хоть и наисквернейшее это дело — по какой-либо надобности назначать пастырей или кого другого в Церкви из тех, кто не отличается добродетелью, а ищет самоублажения, вместо того чтобы искать благо ради Бога, заботясь о славе и хвале имени Его[44]. Не должны пастыри превозноситься, не должны наподобие свиней быть запятнаны нечистотой, не должны быть листком, влекомым ветром богатства и суеты мирской. О, да не будет так ради любви Иисуса Христа и ради спасения души Вашей! Сделайте же все, что в силах Ваших, дабы устранить причину войны и не поступать неподобающим образом, назначая пастырей по велению людей, а не по воле Божией и по Вашему желанию. Вы нуждаетесь в помощи распятого Христа; на Нем сосредоточьте Вашу любовь и желание — не на человеке и человеческой помощи, но на сладостном Иисусе Христе, Чьим наместником являетесь. Ему угодно, чтобы Церковь вернулась в свое изначальное сладостное состояние. О, сколь блаженна будет Ваша душа и моя, когда увижу я, что Вы взялись за столь благое дело и любовью добиваетесь того, чего Бог дозволяет добиваться и силою[45]. Вот как надо поступить с заключением мира и с назначением истинных и добродетельных пастырей, смиренных слуг Божиих; Вы найдете их, коль скоро Ваше Святейшество соблаговолит искать их. Ибо по двум причинам Церковь утратила и продолжает утрачивать мирские блага свои: из-за войны и из-за отсутствия добродетели. Ведь там, где нет добродетели, всегда идет война с Создателем. Причина — в войне. Теперь скажу, что, если мы хотим вновь обрести утраченное, то нет здесь другого средства, кроме противоположного тому, из-за которого произошла утрата, то есть вновь обрести утраченное мы сможем с помощью мира и добродетели, как уже было сказано. Таким образом Вы исполните и другое святое желание Ваше, желание слуг Божиих и меня ничтожной: завоюете убогие души неверных, не причащающихся крови закланного Агнца.
38
Письмо, вероятнее всего, было написано вскоре после 17 января 1377 года, то есть непосредственно вслед за прибытием Григория XI в Рим.
39
40
41
44
45