Выбрать главу

К счастью, пытаясь сделать свою хватку еще более надежной, колосс поскользнулся на морковке, брошенной кем-то из зрителей, и в падении не удержал Джага в своих объятиях.

Сверху, расталкивая возбужденную публику рупором, по кромке котла вдоль металлического барьера бегал арбитр и комментировал различные фазы схватки, приглашая колеблющихся делать ставки до конца поединка.

Джаг сжал зубы и что было сил втянул в себя воздух. Спина болела так, словно с нее полностью содрали кожу. Он больше не мог стоять на месте, теперь ему приходилось переминаться с ноги на ногу, чтобы избежать обжигающей ласки раскаленного металла.

Напротив него, задыхаясь, сплевывая попавшую в рот воду и испытывая те же адские муки, стоял Брутус, окутанный клубами пара, словно готовый к отправлению локомотив.

— Вы только посмотрите на них! — верещал ведущий. — Ну, разве они не хороши? Какая грация! А какие прыжки! Я бы сказал, они не борцы, а танцоры экстракласса! Глядя на них, вам покажется, что вы в Опере!

Пьяная орава взвыла от восторга.

С трудом сдерживая клокочущую в душе ярость, Кавендиш с ненавистью взирал на обезумевших пьянчуг и чувствовал, как в нем закипает жажда крови. Чудовищный балет, исполнявшийся в закипающей воде, напомнил ему один из способов откармливания гусей: набив птицам глотки зерном или орехами, их ставили на горячий лист железа, и тогда, чтобы не обжечься, гуси смешно подпрыгивали и переваливались с одной лапки на другую. За счет этого танца пища, заполнявшая глотки гусей, быстро попадала в их желудок.

Пройдет еще немного времени, и на поверхности воды начнут лопаться пузыри, вода закипит, забьет ключом, и тогда Джаг и его соперник забудут друг о друге, они взвоют и скрючатся от боли, как свиваются в кольца угри, брошенные живыми в ведро с кипящей водой…

А на дне металлической емкости борьба продолжалась. Несмотря на свою тучность, Брутус оказался весьма подвижным малым: он снова бросился в атаку.

Сохраняя спокойствие и трезвость мысли, Джаг в самый последний момент увернулся и, развернувшись, захватил в замок шею противника. Не препятствуя атакующему напору Брутуса, Джаг лишь помог ему врезаться лицом в раскаленную стенку котла.

Ослепленный, колосс душераздирающе взвыл, пытаясь вырваться из захвата Джага и избавиться от контакта с обжигающим металлом.

Стиснув зубы, Джаг не выпускал соперника. Ему совсем не нравилось то, что он сейчас делал, но, чтобы выжить в этом новом, диком измерении, постоянно приходилось идти наперекор собственным убеждениям. Как бы там ни было, у него не оставалось выбора: либо он, либо его противник. А он шесть раз выходил победителем из этого безумного состязания.

Горячий пар смешался с дымом и ужасным запахом горелого мяса. Внезапно Брутус прекратил дергаться и обмяк. Джаг подумал, что это очередной фокус опытного бойца, и не ослабил хватку. Дышать стало совсем невозможно. Температура воды приближалась к точке закипания, и Джаг испытывал отвратительное ощущение, будто его мышцы сварились и вот-вот сползут с костей, чтобы дойти до готовности на дне чудовищного котла.

Одуревший от жара, боли и усталости, Джаг не сразу сообразил, что его соперник мертв. Он с трудом разжал руки, и тело Брутуса с полусожженной головой медленно поплыло к середине котла.

Тотчас же в салоне повисла мертвая тишина. Раздосадованные и потрясенные исходом поединка, зрители замерли в страшном оцепенении, словно пораженные громом.

— Лестницу! Сбрасывайте лестницу! Все кончилось! Я победил! — заорал Джаг не своим голосом, по-гусиному прыгая с ноги на ногу.

Наверху никто не шелохнулся. Казалось, никому не хотелось шевельнуть даже пальцем. Публике явно пришлось не по вкусу то, что схватка так быстро закончилась. К тому же всегда бывает тяжело смириться со смертью чемпиона и кумира. Сам ведущий, казалось, раздумывал, а не оставить ли ради доброй репутации заведения этого дерзкого победителя вариться в котле.

Приставив ему к затылку ствол винчестера, Кавендиш прошипел:

— Прикажи сбросить лестницу, иначе я разнесу тебе башку! — затем, обведя взглядом толпу, он обратился к оторопевшей, еще не пришедшей в себя публике: — Он выиграл по правилам, теперь он — чемпион! Чего вы все ждете? Приветствуйте нового чемпиона!

По толпе, точно по пшеничному полю, прошла волна. Восковые заострившиеся лица разгладились, и гримаса недовольства сменилась неуверенной улыбкой. Но когда кое-кто сообразил, что выиграл безумное пари, поставив на соискателя чемпионского звания, и теперь может получить выигрыш, салон-ангар огласился воплями радости и восторга. Тем самым в который уже раз нашла свое подтверждение истина, что нет ничего более временного и непостоянного, чем привязанность толпы к своему кумиру.