На то и сон, чтоб дымку проницалиДерзания, пустившиеся вплавь,И, за покровом непроглядной далиВзыскуя пляжа, птицы, родника ли,В своих объятьях стискивали Явь.
Надпись на камне [8]
Порыв бессмертен – только люди тленны.Я, Дього Кан, отважный мореход,Здесь вырубил посланье для Вселенной,Чтоб снова двинуться вперед.
Я говорю ветрам и небосводу:Дерзанье длится, бренна только плоть.Я подвиг начал, Господу в угоду,Да завершит его Господь!
Над морем я вознес необоримоНаш гордый герб, владыку всех морей:Где виден берег – там владенья Рима,А где не виден – родины моей.
И я Распятье из гранита высек —Затем что с верой в Божью добротуВсю жизнь ищу ту пристань в горних высях,Которую не обрету!
Страшная птица [9]
У края земли собирается мрак,А птица над мачтами чертит зигзаг.Своими крылами три раза махнула,Махнула крылами – и молвила так:«О что за отважный и дерзкий морякВзыскует земли и взыскует залива,Где только ветра завывают сурово?»И ей рулевой отвечает пугливо:«Команда Жуана Второго».
«Зачем, о безумец, ведешь кораблиВсе дальше и дальше от вашей земли?» —Пернатая кличет, крылами играяУ самого края, у края земли. —«Зачем очутились вы в этой дали,Где царствую я безраздельным владыкойНад пустошью дикой без дома и крова?»И кормчий лепечет в боязни великой:«По воле Жуана Второго».
И трижды руками плеснул рулевой,И трижды потряс ими над головой,И крестится трижды, и молвит пернатой:«Здесь каждый из воинов еле живой,Но это не я, а завет вековойВедет корабли через бурю и войК пустыне без дома и крова;И душами властвует голос не твой,Но воля Жуана Второго!»
Запад
Две наших длани – Промысел и Сила —Повязку с глаз нам сбрасывают прочь,Дабы одна наш факел возносила,Другая – размыкала ночь.
Отыщем благо иль утратим благо,На Запад вырываясь из тоски —Но Разум – духом, плотью же – ОтвагаУ размыкающей руки.
Кто б ни велел и что бы ни велело,Чтоб этот факел ныне был воздет,Но Бог – душой, а телом – наше телоУ той руки, в которой – свет.
Последняя каравелла
Священной волей дона СебастьянаВзметая над простором океанаИмперский флагИ не внимая пению и пеням,Навстречу дымке и навстречу тенямТы шла во мрак —
И не вернулась. У какого портаЛежишь ты ныне, тиною затерта?В какой стране?Уже давно грядущее не с нами,Его же блики – сумрачными снамиЛетят ко мне.
Чем горше доля славы нашей прежней,Тем в сердце и мятежней и безбрежнейМоя мечта.В ее морях, вне времени и меры,Но силою неистребимой верыПлывут суда.
Когда, не знаю; знаю, что когда-то,Случайно глядя в сторону заката,Увижу, какТы выплыла из пены точно та же,И та же дымка вьется в такелаже,И вьется – флаг.
Молитва
О Господи, ниспала темнота!Мы рвались, мы не вырвались из плена:И нам осталась наша немота,Сиротство наше – и морская пена.
Судьба нам душу пламенем зажгла,И старая надежда дорога нам,Что этот жар не выгорел дотлаИ что воспрянет с новым ураганом.
Пошли же бурю и гони нас в путь —За пораженьем – или за победой:Дай горе, счастье, дай хоть что-нибудь,Хоть где-нибудь – но покориться не дай!
Пятая империя
Увы – живущим в доме,Увы – достигшим благ,Кому не станет в дремеМилее и знакомейПокинутый очаг.
Чьи дни текут счастливо!Кто не судил судьбу!Кому взамен порыва —Вседневности разживаВ прижизненном гробу.
Столетья нашей болиЛежат пластом к пласту.Мы люди, лишь доколеИной желаем долиИ борем слепоту.
Их минуло четыре —Прогреженных эпох, —И вот в театре-миреВосстал из темной сыриПредутренний сполох.
Европа, Рим, ЭлладаИ царство христиан —Ушли путем распада,Но веси нет и града,Где умер Себастьян!
Сокровенный
Ясная приметаВ утренней тени:На Кресте у СветаРозы – наши дни.
вернуться
8
Дього Кан – мореплаватель, дошедший до Конго. Подобно другим, оставил на африканском побережье падран – каменный крест с надписью в основании.
вернуться
9
Посвящено Бартоломео Диасу, который по приказу короля Жуана Второго достиг южной оконечности Африки.