Выбрать главу

Труднее всего проводить терапию в таких коллекти­вах, как группа III, участники которой стремились уни­зить психоаналитика подобно тому, как их самих уни­жали в детстве родители. Это выражалось, в частности, в том, что пациенты не обращали никакого внимания на интерпретации терапевта, а Марион считала толкова­ния психоаналитика банальными. Следует подчеркнуть, что на подобное отношение психоаналитик также реа­гирует посредством контрпереноса, и, для того чтобы сохранить хладнокровие, ему необходимо чувствовать себя достаточно уверенно. Это не всегда дается легко. Так, высказывания Марион из группы III временами начинали мне докучать, поскольку она обвиняла меня в полной некомпетентности. Однако я не призываю игнорировать подобные конфликты. Если психоана­литик в реакции контрпереноса чувствует себя унижен­ным, значит в отношениях между руководителем и груп­пой воспроизводится стереотип отношений матери и ребенка, характер которых соответствует актуальным переживаниям и переносу пациентов. Неуверенный в себе человек, который был нежеланным, нелюбимым ребенком и постоянно ощущал недостаток родительской

150

заботы, в своем отношении к психоаналитику будет идентифицировать себя с агрессором5 и стараться нанести терапевту такую же психологическую травму, какую нанесли ему в детстве родители. Иначе говоря, пациенты мстят психоаналитику за страдания, причи­ненные им родителями, которых в данный момент оли­цетворяет руководитель группы. В рамках слойной модели проекция на психоаналитика черт матери, кото­рая подавляла волю ребенка, соответствует третьей про­слойке второго слоя. Освобождение из-под влияния руководителя, которого добились участники группы III, можно приветствовать только в том случае, если паци­енты действительно избавились от данного конфликта, а не вытеснили его как первоначальный конфликт с матерью, превратив его тем самым в основной мотив навязчивого повторения.

14.5. Личный перенос руководителя на группу

Существуют не только переносы пациентов и контрпереносы руководителя группы, но и личные переносы психоаналитика, посредством кото­рых он проецирует на группу свои собственные детские переживания. От подобных переносов чаще всего откре­щиваются, считая их серьезными просчетами психо­аналитика. Недавно Дитер Бекманн6 на основании результатов экспериментальных психологических иссле­дований, в которых принимали участие аналитики, убе­дительно доказал, что такие переносы существуют. Однако его выводы не привлекли к себе внимания психоаналитиков. Надо сказать, что в прежние годы психоаналитики были прекрасно осведомлены о том, что существуют переносы терапевта на пациента Что

151

касается групповой терапии, то еще в 1955 году Вальтер Шиндлер с присущей ему откровенностью сообщил в статье, которая была опубликована в научном жур­нале 7, что одинн пациент из терапевтической группы не­имоверно его раздражал. Шиндлер писал, что не счита­ет свое раздражение, которое иногда могло возникать и по вполне объективным причинам, серьезным недоче­том, поскольку оно позволило аналитику заметить, что он рискует совершить ошибку, если, поддавшись эмо­циям, отдаст предпочтение другим участникам группы перед раздражающим его пациентом.

Возвращаясь к разговору о моей работе с тремя тера­певтическими группами, я должен заметить, что моя реакция на деструктивные импульсы господина Гетца из группы I и Марион из группы III не всегда была адек­ватной. По крайней мере, я не исключаю возможность того, что мое раздражение было вызвано не контрпере­носом, то есть возникло не только как реакция на пере­нос пациентов, но и как следствие моего собственного переноса, на который соответствующим образом реаги­ровали пациенты. Если допустить, что все обстояло именно так, то пациенты наверняка должны были заме­тить, что некоторые чувства психоаналитика не имеют никакого отношения к групповой ситуации. Психоанали­тик, способный заметить, осознать и прекратить свой перенос, не нанесет группе никакого вреда. В этом смысле групповая терапия выгодно отличается от инди­видуального психоанализа, поскольку участники группы могут заметить неадекватную реакцию психоаналитика на поведение определенного пациента и обратить внима­ние руководителя на его первичный перенос. Доля моего личного переноса в отношениях с господином Гетцем была довольно мала, доказательством чему служит реак­ция группы, участники которой полагали, что крайняя

152

невоздержанность отличает господина Гетца, а не психо­аналитика. В группе III перенос психоаналитика ощу­щался сильнее, поэтому пациенты сразу же обратили внимание на элементы проекции в отношении терапевта к Марион. Впоследствии я убедился в правоте пациен­тов и открыто признался в том, что Марион раздражала меля. Пациенты почувствовали себя свободнее, и груп­повой процесс сдвинулся с мертвой точки.

Психоаналитику угрожает еще одна опасность. Руко­водитель группы может не только предпочитать одного пациента другому, но и использовать определенного участника или группу в целом для удовлетворения соб­ственных бессознательных желаний. Неблагоприятная ситуация в терапевтическом коллективе, наподобие группы III, может вызывать у психоаналитика досаду, а успешное развитие терапевтического процесса, как это произошло в первой и второй группах, — доставлять ему удовольствие. Терапевт может бессознательно принуж­дать пациентов компенсировать его собственные травма­тические детские переживания. Прежде всего следует остерегаться именно этого. В этой связи Блей Нето 8 замечает, что «группа — это превосходная аудитория, которая предоставляет терапевту соблазнительную воз­можность выразить и удовлетворить свои нарцистические и иные потребности». Чтобы контролировать свои бессознательные потребности, терапевт должен их изу­чить. Для этого существует множество возможностей, в частности: откровенный разговор с. коллегами, регу­лярный или спорадический контроль со стороны опыт­ных терапевтов и постоянный обмен опытом с психо­аналитиками, занятыми групповой терапией. «Мягкие» переносы руководителя на участников группы, иными словами, переносы, обуславливающие симпатию и неж­ное отношение терапевта к определенному пациенту,

153

вполне допустимы и аналогичны тому, что Фрейд име­новал «мягким» или «нежным» переносом 9 пациента на аналитика. Как правило, взаимная симпатия способст­вует успешному развитию терапевтического процесса, поскольку в подобном случае крепнет лечебный альянс, и такие негативные чувства, как ненависть и отвращение, которые активизируются на определенных этапах тера­пии, не получают своего крайнего выражения. Кроме того, улучшение отношений между участниками тера­пии, будь то аналитик, показавшийся пациенту поначалу человеком неприятным, или пациент, раздражавший психоаналитика, в течение группового процесса, по мере психологической переработки переносов и проекций, может быть весьма поучительным. Подобный опыт обо­гащает и пациента, и терапевта. Следует признать, что симпатия и антипатия, свойственною любым человеческим отношениям, не всегда возникают в результате реакции переноса и поэтому иногда не контролируются. Однако в том случае, если неприязненное отношение одного человека к другому кажется наблюдателю преувеличенным, не соответствующим реальному поведе­нию антипатичной личности, он склонен подозревать наличие переноса. Во избежание подобных ошибок пси­хоаналитики после завершения самоанализа долгое время посвящают дополнительному психоаналитиче­скому образований, совершенствуя свои методы. Непре­менным условием подготовки психоаналитика к группо­вой терапии является его участие в терапевтической группе в качестве пациента, поскольку лишь на собствен­ном опыте терапевт может в полной мере определить сте­пень своего влияния на группу и изучить свои бессозна­тельные потребности, чтобы в дальнейшем не использо­вать группу для их удовлетворения. Если психоаналитик не хочет принимать участие в терапевтической группе, то