Выбрать главу

– Книжник учинил очередную катастрофу? – вскинул брови Эдмус.

– Вовсе нет, – со скучающим видом пояснила Виола. – Это я ему посоветовала.

Дело начинало запутываться окончательно, и триаморфине пришлось объяснять:

– Прошло месяца два с того момента, как вы убыли – и он начал вдруг слабеть. Хотя вовсю врал, что все в порядке – ну, вы ж его помните: «О, нет-нет, я упал в обморок за столом, потому что с детства не люблю салаты!».

Здесь мы с Эдмусом выдавили невеселые ухмылки – он пошире, я поуже. Виола скопировала тон архивариуса в точности, только что брови озадаченно забыла приподнять. Тео умудрялся скрывать от нас, что смертельно болен, еще тогда, во время нашей четвертой миссии, и глупо было бы думать, что он может измениться, его же не смогла изменить Книга Миров, которая…

Я поняла сначала, что размышления начинают меня заводить не туда, потом – что Виола все еще говорит:

– Вот тогда мне и пришлось припомнить твои слова, Эдмус. О том, что если люди моего мира не оторвутся от мониторов и не начнут хоть как-то думать, их равнодушие убьет последний источник…

– Ты меня цитируешь! – поразился спирит. – А я-то придуривался, как всегда.

– И Тео вырубил всю сеть за раз? Да как ты его заставила – ведь он…

– …не умеет разрушать, конечно. Разве что нечаянно. Да я бы и не смогла, – Виола скривилась и потерла шрам на щеке. – Боль, которую он испытывает, когда творит стихии… Но тут вылезла блондинка и раз в жизни сделала что-то полезное.

– Сломала ноготок и сказала «ай», чтобы добиться сострадания?

– Стаскала его в центр детей, больных игроманией. Есть у нас один такой… В общем, Книжник поднялся на новый уровень – сеть пропала сразу и везде.

В автоматизированном до предела мире Виолы это было синонимом конца света, но триаморфиня только плечами пожала в ответ на наши взгляды.

– Ну, хаос, конечно… зато теперь хоть отдаленно похоже на жизнь.

У каждого свои приоритеты, с этим не поспоришь. Виола еще раз пожала плечами и потрясла головой – в шестнадцатый раз после прибытия.

– У меня до сих пор перед глазами золотые блики летают – стояла в двух шагах во время его выброса.

Расспросить Эдмуса о его семье мы не успели: вопль Макаренко «Почему нет?!» кардинально отвлек нас от беседы.

Йехар времени зря не терял. Грушняк уже держался за виски, на лице Игнатского светилось ажно два апокалипсиса, а «железная леди» Темного Отдела сжимала кулаки и готова была взорваться от ярости. Посреди всего этого восседал светлый рыцарь, который, ясное дело, только что в двадцать какой-то раз отказался убивать Повелителя Тени. Причем, каждый раз приводил разные аргументы, кроме одного, самого неотразимого. Его он оставил на закуску.

– Почему нет, спрашивается? Вы – Поводырь Дружины! Вы – светлый странник!

Йехар скромно пожал плечами.

– Он мой брат, – привел он тот самый аргумент.

Триада начальников не ожидала такого индийского решения проблемы, открыла рты и примолкла разом. В наступившей тишине послышался судорожный вздох Андрия и звук его же падения на стул – подогнулись колени.

– А Оля – наша двоюродная мама, – сладко вздохнул спирит.

На секунду на лицах стало еще больше ужаса, потом сознание ко всем не-дружинникам медленно вернулось. Спектакль продолжился после антракта:

– Если он ваш брат… он может подпустить вас на расстояние удара?

– Еще как, - процедила Виола и тут же уточнила: – Своего удара.

Все посмотрели на Глэрион и вспомнили, какого диаметра может достигать развертка тени. После чего было короткое, очень естественное раздумье, и лица начальников начали обращаться ко мне.

Кажется, улыбка на моем лице испугала не только Макаренко, но и Грушняка.

И однажды утром, когда она проснется, у ее кровати уже будет стоять сборная солянка светлых сил, которые сообщат веселенькую новость: знаешь, тут у нас Повелитель Тени объявился. И мы решили, что он не подпустит нас на расстояние удара, потому что… а, они же знают, я не подпущу.

Ты знал об этом. Ты об этом знал.

Слова, которые Игнатский готовил полгода и теперь выпихивал из себя через силу – все же он был хорошим человеком – тонули где-то в пространстве и не доходили до меня.

И тогда ей протянут артефакт, над которым проведены сотни обрядов, который заряжался тысячи лет для такого случая. И ты хочешь сказать – она не возьмет?