Выбрать главу

Личные драгоценности, одеяния, кареты и лодки Елизаветы обходятся еще в 20 тысяч. Она раздает милостыню не менее чем на 2 тысячи фунтов, еще 4 тысячи фунтов тратит на подарки гостям и сановникам. Ее процессии, шествия, праздники и триумфы обходятся в 5 тысяч фунтов в год, а уход за королевскими дворцами, замками, домами и кораблями стоит еще 50 тысяч фунтов. И это мы еще не учли военные расходы. Если знать, что на войну в Ирландии в 1599–1603 годах ушло 1,131 миллиона фунтов, то становится ясно, насколько же трудно было свести концы с концами. Но Елизавета так хорошо управлялась с бюджетом, что государственный долг на момент ее смерти составлял всего лишь 300 тысяч фунтов.

Как уже говорилось выше, Елизавета не слишком-то высокого мнения о парламенте. Она не может контролировать выборы депутатов, так что именно в парламенте подвергается самой суровой критике. Естественно, что она созывала парламент всего десять раз за свое 45-летнее правление (большинство монархов до нее делали это раз в год). Впрочем, несмотря на то что выборы королева контролировать не может, почти все остальное она держит под строгим контролем. Она обращается к депутатам напрямую – это очень эффективно. Она определяет, что парламенту можно обсуждать, а что – нельзя, и даже исключает из Палаты общин депутата, который предложил не понравившийся ей закон. Она влияет на депутатов индивидуально, угрожая лишить аудиенций или покровительства. Она лично назначает спикера Палаты общин и через него контролирует дебаты. А если ей хочется, она просто распускает парламент. В теории королева управляет страной вместе с тайным советом и парламентом, но на деле управление осуществляется сообразно желаниям Елизаветы.

Аристократия

В Средневековье королям постоянно приходилось остерегаться влиятельных лордов – своих кузенов, иногда даже родных братьев или сыновей. У Елизаветы таких проблем нет. У ее деда Генриха VII не было ни братьев, ни кузенов. Из детей выжили две дочери и всего один сын, Генрих VIII, который, в свою очередь, стал отцом двух дочерей и одного законного сына, Эдуарда VI. Будучи последним выжившим ребенком Генриха VIII, Елизавета находится в очень хорошем положении – ей не приходится конкурировать с влиятельными герцогами из королевского рода. Наследники тоже не рвутся в бой – и королеву это вполне устраивает[25]. Она упорно отказывается назвать наследника – даже после того, как парламент прямо этого от нее требует. Выступая перед своим первым парламентом, она заявляет, что умрет девственницей; несмотря на то что ее много раз пытаются переубедить, она так и не выходит замуж. Она отлично знает, что если признает наследницей внучку своей старшей тетки, Марию, шотландскую королеву-католичку, то станет еще более привлекательной целью для наемных убийц-католиков. Когда ее спрашивают, кого бы она сама желала видеть наследником, она отвечает: «Вы думаете, я смогу полюбить того, кто наденет на меня погребальный саван?» С другими родственниками она обращается бесцеремонно: в частности, Катерину Грей, как уже упоминалось выше, без особых сомнений посадили в Тауэр.

Слишком влиятельных лордов во времена Елизаветы тоже было немного. После того как в июне 1572 года за государственную измену (участие в заговоре Ридольфи) казнили католика герцога Норфолка, больше в Англии герцогов не осталось. Как и ее дед, Генрих VII, Елизавета не выдавала новых графских, маркизских и виконтских титулов, да и баронских выдала очень мало. Причина проста – она хотела ограничить власть подданных, укрепив таким образом собственную. Даже епископы, в старые времена составлявшие серьезную оппозицию королям, тоже лишились политической силы. Они больше не служат католической церкви, независимой от английского короля, – теперь они подчиняются монарху, верховному главе церкви Англии. Вместо того чтобы бросать вызов королеве, им приходится проповедовать «доктрину божественного принца» – или, в данном случае, божественной принцессы. Таким образом, в елизаветинской Англии уже нет ни личных армий, ни герцогов королевской крови, ни епископов-политиков. Тем, кто замышляет восстание против Елизаветы, просто не к кому обратиться с просьбой возглавить их.

Тщательно проводимая Елизаветой политика приводит к определенному дефициту аристократов в Англии. После казни герцога Норфолка самым высоким титулом в знатной иерархии стал маркизский. Маркизов никогда не было много: в 1600 году остался всего один (маркиз Винчестер), плюс еще вдовствующая маркиза (супруга последнего маркиза Нортгемптона, Вильяма Парра, умершего в 1571 году). Третий по значимости титул – графский; в 1600 году их было 18

вернуться

25

Согласно Wilson, ‘State’, pp. 2–8, очередность престолонаследия в 1600 году была такой: 1) Яков VI Шотландский, единственный сын Марии Стюарт и правнук Маргариты Тюдор, старшей дочери Генриха VII; 2) Арабелла Стюарт, кузина Якова VI, тоже правнучка Маргариты Тюдор; 3) Эдвард Сеймур, лорд Бичэм, старший сын графа Хартфорда, чья мать, леди Екатерина Грей, была внучкой Марии Тюдор, второй дочери Генриха VII; 4) Генри Сеймур, младший сын графа Хартфорда, другой правнук Марии Тюдор; 5) граф Дарби, троюродный брат Сеймуров и еще один правнук Марии Тюдор по линии ее младшей дочери Элеоноры. Все пять потенциальных наследников были внучатыми племянниками Елизаветы.