Выбрать главу

В этот день из поселка в детский дом увезли еще троих детей. Они пока не понимали, почему оказались чужими среди своих. Они еще звали матерей, они еще любили их и не знали, что уезжают отсюда навсегда.

Детский плач и крик: — Мама! Его не выдерживали даже сотрудники милиции, видавшие и пережившие многое. Ни одна из женщин не передумала, не забрала, не пришла проститься и проводить свое дитя.

— Зверюги! — ругался Яшка.

— Слава Богу, что не убили, оставили в живых! Может светлой будет их судьба! — смотрел Илья Иванович вслед уходящей машине.

Вот так исчез из поселка Глеб Воробьев. Свой, поселковый мальчишка, он жил в хорошей, как всем казалось, семье. Мать с отцом, даже бабка имелась. У мальчишки своя комната была. И вроде ни в чем не нуждался. О его пропаже заявили родители ночью, ждали сына, сколько хватило терпения. Отец с матерью обошли всех друзей, одноклассников, проверили чердак и подвалы, звали сына, но напрасно. Куда делся Глеб, не знал никто.

Сотрудники милиции обыскали поселок и окрестности, заглянули даже в бараки. Но мальчишку нигде не нашли.

— У вас в деревнях есть родня, куда он мог уйти? — спрашивали родителей.

— Мы уже всех обзвонили. Ни у кого его нет,— отвечали Воробьевы.

— Не поругались с ним накануне?

— Нет, все как обычно! — отвечали домашние и разводили руками в недоумении.

Глеб сыскался через неделю. Его задержала Смоленская милиция и сообщила в поселок о подростке. Тот уже устроился автомойщиком, сдружился с городскими бездомными мальчишками и ни в какую не хотел возвращаться в поселок, никакие уговоры, убеждения и доводы не помогали. Он не хотел видеть родителей и возвращаться к ним. Отвечал, что проживет без них, самостоятельно.

— Ничего не хочет говорить, уперся как баран. Грозит, что все равно убежит, мол, лучше руки на себя наложит, чем вернется домой! Видно, отношения с родителями вконец испорчены,— говорил Сазонов. И предложил подумав:

— Илья Иванович, может, вместе с психологом попробуете убедить пацана? У меня только на вас надежда! — вздохнул сокрушенно.

— С родителями сначала надо поговорить, узнать причину. Кажется, с них нужно начинать перевоспитание! — ответил Терехин.

— Так ведь нормальные люди! Обеспеченная семья. Чего не хватало, не пойму! — удивлялся психолог.

Глеб, увидев Илью Ивановича, отвернулся от человека. Лицо мальчишки взялось красными пятнами.

— Здравствуй, Глеб! — подошел Терехин и, подав парнишке руку, присел рядом.

— Я не буду тебя уговаривать и не стану забирать в поселок силой. Хочу поговорить с тобою, как мужчина с мужчиной! И ничего больше, что сам решишь так и будет! Договорились? — предложил подростку, тот искоса, недоверчиво глянул на Илью Ивановича, на растерявшегося психолога, угнул голову и ответил сдавленным голосом:

— Я терпел, сколько мог. Больше сил не стало. Давно надо был уйти,— обхватил руками голову и замолчал.

— Глебка, скажи, почему так решил, что случилось? — спросил психолог.

— Артем, подождите, дайте мне поговорить с Глебом,— прервал психолога Илья Иванович и спросил:

— Как ты здесь устроился? Где живешь?

— Где придется,— отмахнулся Воробьев равнодушно.

— Ребята в классе о тебе беспокоятся...

— Нужен я им, как летний снег! Не смешите! — сопел мальчишка.

— К чему мне врать? Девчонки одноклассницы каждый день о тебе спрашивают. Особо Тамара Завьялова. Она даже плакала. Вы с нею сколько лет за одной партой сидели?

— Шесть,— ответил Глеб глухо.

— Видно любит тебя соседка! — заметил человек, как дрогнули плечи.

— Другого полюбит,— ответил хмуро.

— Она тебя ждет.

— Я не вернусь,— отозвался тихо.

— Жаль девчонку! Переживает. И друзья беспокоятся. Все ж свои мальчишки!

— Может, и я скучаю, но не вернусь к ним. Не могу!

— Кто так довел? — подвинулся поближе, положил руку на плечо Глеба.

— Да все достали! Жизни нет! Я и кровосос, и нахлебник, и грабитель, сволочь и негодяй, дебил и недоносок. Чего только не наслушался. И это при всех, при целом классе, и на весь дом и двор, при соседях! Будто хуже меня на целом свете нет. Ну вот, пусть живут без меня! С самого детсада, сколько себя помню, каждый раз позорили. А потом попробуй выйти во двор или на улицу, когда вокруг смеются. Как от чумного отскакивают. Заговорил с Тамаркой во дворе, мать вышла и кричит:

— Ты что с этим полудурком скалишься? Он же отморозок и дебил! Иди домой, псих! Чего тут треплешься? Иль вовсе мозги потерял, собирайся в школу, звезданутый! — сжал руки в кулаки.

— Отец того хуже. При всех по морде надает. Бывало, с ремнем выходил во двор. Мальчишки учили на велике ездить, а пахан как вылетел с ремнем, да по башке! Я целую неделю голову поднять не мог, так болела, что не видел и не слышал ничего. А пахан скалится, что ему в свое время еще круче перепадало. А я плохо запоминать стал. Даже во сне часто болит голова.