Ты ж, опять получив рога златые,Римским будь навсегда в брегах обоих!Но, по просьбе владыки-Тибра, РимуИ народу его верни Траяна.8Замуж идти за меня очень хочется Павле, по ПавлыЯ не желаю: стара. Старше была б, — захотел.9Мой в одиннадцать стоп, слогов во столько жСтих и острый, и вместе с тем не наглыйЧужеземцам известен и народуРима. Я — Марциал. Ужель завидно?Не известней ведь я, чем конь Андремон.10Если вступающий в год при фасциях, лавром увитых,Тысячу ты поутру можешь порогов обить,Мне-то что делать теперь? С чем же, Павел, ты нас оставляешь —Нумы народ и толпу эту густую людей?Кто б ни взглянул на меня, восклицать «господин мой» и «царь мой»?Это — и льстиво-то как! — ты ведь и сам говоришь.Мне ли за креслом ходить, за носилками? В самую грязь тыЛезешь, чтоб первым идти или чтоб даже нести.Мне ль постоянно вставать при чтенье стихов? Сам стоишь ты,Обе руки поднося одновременно ко рту.Что бедняку предпринять, коль нельзя записаться в клиенты?Пурпур торжественный ваш все наши тоги прогнал.11На языке у тебя лишь один Тесей с Пирифоем,Каллиодор, и себя мнишь ты Пиладом самим.Пусть я погибну, коль ты подать достоин ПиладуДаже горшок иль пасти у Пирифоя свиней.«Другу, однако, — как ты говоришь, — подарил я пять тысячДа еще тогу, что мыл раза четыре всего».Знаешь ли ты, что Орест не давал подарков Пиладу?Тот же, кто много дарит, в большем откажет тебе.12Едешь в Эмилии край, в Аполлонову область — Верцеллы,И к Фаэтонову ты Паду спешишь на поля.Пусть я умру, коль с тобой неохотно прощаюсь, Домиций,Хоть без тебя ни один милым не будет мне день.Мне облегчает тоску сознанье, что ты хоть на летоОт городского ярма освобождаешь себя.В добрый же путь! И впивай ты жадной кожею солнце.Как ты прекрасен теперь станешь, уехав от нас!Неузнаваемым ты к своим белым друзьям возвратишься,Щеки на зависть твои будут всей бледной толпе,Весь свой здоровый загар ты сразу в Риме утратишь,Пусть даже с нильским лицом черным вернешься ты к нам.13(20)Что кельтиберский Салон влечет меня в край златоносный,Что повидать я хочу город родной на холме,Все это ради тебя, мой Маний, кого с беззаботныхЛет я любил, с кем дружил в юности ранней моей.Ради тебя: никого не найти в стране ИберийскойЛучше тебя и любви верной достойней, чем ты.Я в гетулийских шатрах, у пунийцев, жаждой томимых,В хижинах скифских с тобой, Маний, охотно бы жил.Если ты сердцем со мной, коль мы любим взаимно друг друга,В месте любом на земле будет обоим нам Рим.14(13)Неженки слуги твои в дорожной едут повозке,В облаке пыли, вспотев, скачет ливиец верхом;Байи твои — не одни, а несколько — в мягких кушетках,И от духов побледнел цвет у Фетидиных вод;Сетии вина блестят в хрустальных чашах прозрачных,Да и на лучшем пуху даже Венера не спит.Ты же лежишь по ночам у порога любовницы вздорнойИ на глухую, увы, дверь свои слезы ты льешь;Жгут твою жалкую грудь немолчные тяжкие вздохи...Знаешь, в чем горе твое, Котта? Без горя живешь.15(14)Ты говоришь, что ни в чем моим ты друзьям не уступишь,Но, чтоб уверить меня, что же ты делаешь, Крисп?В долг я просил у тебя пять тысяч. Ты отказал мне,Твой же тяжелый сундук доверху полон монет.Дал ли когда-нибудь мне ты модий бобов или полбы,Хоть арендатор-то твой нильские пашет поля?Дал ли когда-нибудь мне ты зимою короткую тогу?Дал ли мне серебра ты хоть полфунта когда?Я ничего не видал, чтобы счесть тебя истинным другом,Кроме того, что при мне ветры пускаешь ты, Крисп.16(15)Сердце богатой жены пронзил заостренной стрелоюАпр, упражняясь в стрельбе: Апр ведь искусный стрелок.17(16)Если, по-твоему, дар не подарок, а лишь обещанье,То, уж конечно, в дарах, Гай, я тебя превзойду.Что в калаикских полях астуриец копает, бери ты,Что под водой золотой в Таге богатом лежит,Что в эритрейской траве находит смуглый индиец,Что у единственной есть птицы чудесной в гнезде,Все, что бессовестный Тир уминает в котле Агенора,Все, что есть в мире, бери так же, как ты мне даешь.18(17)Макра желаешь надуть, не послав сатурнальского дара,Муза, напрасно. Нельзя: требует сам он его.Праздничных шуток себе, — не унылых просит он песенИ недоволен, что вдруг смолкли остроты мои.Но ведь он занят теперь землемерами. Что ж тебе делать,Аппиев путь, если Макр мною займется теперь?19(18)Ни на обед не зовет, не дарит, не берет на порукиМарий и в долг не дает: нет у него ничего.Но тем не менее льнет толпа к бесполезному другу.Сколько же, Рим, у тебя в тогу одетых глупцов!20(19)Без особой учености, не строго,Но изящно написанную книжкуТы речистому Плинию в подарокОтнеси, моя Муза. Ведь нетрудно,По Субуре пройдя, на холм подняться.Там сейчас же увидишь ты ОрфеяНад его полукруглым водоемом,Изумленных зверей, владыки птицу,Что уносит фригийца громовержцу;Здесь же дом твоего стоит Педона,Изваянье орла на нем поменьше.Но смотри же, в обитель красноречьяНе ломись ты не вовремя, пьянчужка:Целый день он Минерве строгой предан,Речь готовя для Ста мужей такую,Что ее все потомки сопоставитьСмогут даже с твореньями арпинца.При лампадах пройдешь ты безопасней,Этот час для тебя: Лиэй гуляет,И царит в волосах душистых роза:Тут меня и Катон прочтет суровый.21Секст, что писанья твои едва и Модест понимаетИли Кларан, почему это приятно тебе?Книги твои невозможно читать: Аполлона тут нужно!Если ты прав, то Марон Цинною был превзойден.Пусть восхваляют тебя, а я пусть буду любезен,Секст, для ученых людей и без ученых людей.22Зачем на подбородке я ношу пластырьИ белой мазью губы, хоть здоров, мажу,Филена? Целоваться мне с тобой страшно.23Минуло Марку уже Антонию целых пятнадцатьОлимпиад, и была жизнь безмятежна его.И, на прошедшие дни озираясь и мирные годы,Он не страшится воды Леты, уж близкой к нему.В памяти нет у него неприятных и тяжких мгновений,Не было дня, о каком вспомнить бы он не хотел.Так долготу бытия он, достойнейший муж, умножает:Дважды живешь, если ты жизнью былою живешь.24День рождения мой, Календы марта,День прекраснее всех Календ годичных,День, когда мне и девы шлют подарки,Пятьдесят ведь седьмой пирог кладу яНа алтарь ваш с ларцом для фимиама.К этим годам, прошу я, если можно,Восемнадцать годов вы мне прибавьте,Чтоб, еще стариком не ставши дряхлым,Но проживши три срока нашей жизни,К рощам девы сошел я Елисейской.Сверх же Нестора лет и дня не надо.25Если представший тебе недавно на ранней аренеМуций, который в огонь руку свою положил,Кажется мужем тебе терпеливым, храбрым и стойким,То ты не выше умом, чем абдеритов толпа.Ибо, когда говорят, показав смоляную рубаху:«Руку сожги!» — то смелей будет сказать: «Не сожгу!»26Тростью латинскою, Вар, ты почтен в городах паретонскихИ предводителем стал славным ты сотни мужей.Тщетно, однако, твое Квирину Авзонии слово:Чуждою тенью лежишь ты у Лагидов в земле.Нам не дано оросить слезами твой лик охладелыйИ воскурить фимиам на погребальном костре,Но сохраниться должно в стихах твое имя навеки.Нил вероломный, ужель можешь и тут отказать?27В день рожденья сенат у тебя, Диодор, за обедом,Ты приглашаешь к себе всадников чуть ли не всех,В тридцать сестерциев всем раздаешь ты щедро подачку.Но родовитым тебя все ж, Диодор, не сочтут!28О достославный отец годов и прекрасного мира,Коего первым народ чтит, обращаясь с мольбой!Ранее ты обитал в проходном и ничтожном жилище,Через которое весь Рим многолюдный ходил.Ныне пороги твои оградил благодетельный Цезарь,И по числу своих лиц, Янус, ты форумы зришь.Ты же, родитель святой, за такие дары благодарный,Двери железные войн вечно держи на замке.29Блюдо, какое ты мне посылал на праздник Сатурна,Нынче любовнице ты, Секстилиан, отослал.Ну а на тогу, что мне в Календы марта дарил ты,Платье зеленое ей ты для обедов купил.Девочки, Секстилиан, ни гроша тебе больше не стоят,Раз на подарки мои с ними теперь ты живешь.30О Формий благодатных сладостный берег,Куда, оставив город грозного МарсаИ скинув бремя всех своих оков тяжких,Аполлинарий наш готов всегда ехать!Он меньше любит Тибур, дом жены славной,Иль Тускул, или Алгида приют тихий,И не любезны так Пренеста, иль Антий,Дарданская Кайета, иль Цирцей прелесть,Не привлекают ни Марика, ни Лирис,Ни Салмакида, что течет в Лукрин светлый.Фетиду бороздит здесь ветерок мягкий,Не дремлют волны, но живая гладь моряПри легком дуновенье челн несет пестрый;Прохладой веет тут, как будто бы деваПолой пурпурной машет, не любя зноя;Добычи в море леска здесь не ждет долго,Но, лишь закинь ее с постели иль с ложа,Уж сверху видно: тащит в глубь ее рыба.А коль Эола над собой Нерей чует,Над бурей стол смеется: есть всего вдоволь.В садке жиреет палтус свой, морской окунь,Плывет мурена, зов хозяина слыша,Привратник поименно голавлей кличет,Барвен-старушек заставляет он выплыть.Но вот когда ты, Рим, пожить сюда пустишь?И разве много дней формийских год выдастТому, кто суетой столичных дел связан?О, как привратник, как приказчик здесь счастлив:Хозяйство это для господ, а вам служит.31Продал вчера своего за двенадцать тысяч раба ты,Чтоб пообедать разок, Каллиодор, хорошо.Но не хорош твой обед: в четыре фунта барвенаБлюдом была основным и украшеньем стола.Хочется крикнуть тебе: «Негодяй, это вовсе не рыба:Здесь человек! А ты сам, Каллиодор, людоед!»32Этот портрет, что я чту приношением роз и фиалок,Чей он, ты хочешь узнать, Цецилиан, у меня?Марк был Антоний таков в свои цветущие годы.В этом портрете себя юношей видит старик.О, коль искусство могло б выражать и характер и душу,Лучшей картины нигде быть не могло б на земле.33Галл Мунаций, прямей и чище древних сабиновИ превосходней, чем был старец Кекропов, душой,Пусть твоей дочери брак нерушимый Венерою чистойБудет дарован в дому светлом у сватьев твоих.Ты же, прошу, коль стихи, напоенные ржавой отравой,Злобная зависть решит как-нибудь мне приписать,Ты подозренье от нас отведи и настаивай твердо,Что не способен на них тот, кто читателям мил.Книжки мои соблюдать приучены меру такую:Лиц не касаясь, они только пороки громят.34Да воздадут божества тебе, Цезарь Траян, по заслугамИ соизволят хранить вечно, что дали тебе.Восстановляешь ты вновь в правах оскорбленных патронов:Свой же отпущенник их в ссылку теперь не сошлет.Ты удостоен хранить в безопасности также клиентов;Это ты всем и всегда можешь легко доказать.35Пусть Сульпицию все читают жены,Что хотят лишь своим мужьям быть милы,Пусть Сульпицию все мужья читают,Что хотят лишь своим быть милы женам.Ни о страсти колхийки там нет речи,Ни о пире свирепого Тиеста;Сказок нет там о Библиде и Скилле;Учит чистой она любви и верной,Удовольствиям, ласкам и забавам.Кто достойно стихи ее оценит,Никого не найдет ее игривей,Никого не найдет ее невинней,Таковы, я уверен, были шуткиУ Эгерии в гроте Нумы влажном.При таком руководстве или дружбеТы ученей, Сафо, была б и чище,Но, увидев Сульпицию с тобою,Непреклонный Фаон в нее влюбился б!Тщетно: даже супругой громовержцаИль любовницей Феба или ВакхаНе могла б она быть, а лишь Калена.36Все то вино, что скопил ты в дрянных массилийских коптильнях,Каждый кувшин, что тобой выдержан был на огне,Мунна, ты нам отослал: посылаешь друзьям своим жалкимТы по морям, по путям долгим смертельнейший яд;И не дешевой ценой: на такие бы деньги фалернаМожно купить иль сетин из дорогих погребов.Вот и причина, что в Рим ты не едешь долгое время,Я понимаю: свои вина не хочешь ты пить.37Права блюститель, знаток добросовестный строгих законов,Слову чьему доверять форум латинский привык,Ты земляку своему, Матерн, и старинному другуНа Каллаикский велишь что передать океан?Иль из лаврентских болот, по-твоему, лучше лягушекГнусных таскать и ловить удочкой рыбу-иглу,Чем отпускать на ее родные камни барвену,Если покажется в ней меньше трех фунтов тебе?Или, как лакомство, есть за обедом безвкусных улиток,Да и ракушек еще, гладкой покрытых корой,Вместо тех устриц, каким не завидны и байские даже,Вволю которых у нас может наесться и раб?Будешь ты гнать у себя лисицу вонючую в сети,И покусает собак эта поганая тварь.А у меня, — не успел ты из рыбной вытянуть глубиМокрую сеть, как она ловит уж зайцев моих.Я говорю, а рыбак твой с пустою корзинкой вернулся,Да и охотник твой здесь горд, что поймал барсука:На море весь твой обед со столичного рынка приходит...На Каллаикский велишь что передать океан?38О, какие пятнадцать лет блаженныхТы с Сульпицией прожил, наслаждаясьБрачной жизнью, Кален, по воле бога!О, все ночи и всякий час под знакомДрагоценной жемчужины индийской!О, какую борьбу и состязаньяЛоже радостно видело с лампадой,Напоенной духами Никерота!Прожил ты, о Кален, всего три лустра:Только их ты своей считаешь жизнью,Принимая в расчет лишь дни со свадьбы.И верни тебе Атропа по долгойПросьбе день хоть один из них, его тыПредпочтешь четырем векам пилосца.39Божишься, Лесбия, ты, что родилась при консуле Бруте.Лжешь ты. При Нуме-царе, Лесбия, ты родилась?Лжешь ты и тут. Если нам подсчитать бы пришлось твои годы,То ведь из глины тебя вылепил сам Прометей.41В нынешнем ты январе, Прокулейя, старого мужаХочешь покинуть, себе взяв состоянье свое.Что же случилось, скажи? В чем причина внезапного горя?Не отвечаешь ты мне? Знаю: он претором стал,И обошелся б его мегалезский пурпур в сто тысяч,Как ни скупилась бы ты на устроение игр;Тысяч бы двадцать еще пришлось и на праздник народный.Тут не развод, я скажу, тут, Прокулейя, корысть.42Так еще нежен пушок на щеках твоих, так еще мягок,Что его может стереть ветер, и солнце, и вздох.Точно такой же пушок и плод айвы покрывает,Что начинает блестеть, девичьей тронут рукой.Каждый раз, как тебя я раз пять поцелую покрепче,Я бородатым от губ, Диндим, твоих становлюсь.43Вот уж седьмую жену, Филерот, зарываешь ты в поле.Как никому, урожай поле приносит тебе!44Квинт Овидий, спешишь ты в край каледонских британцев,К зелени Тефии вод и Океана-отца?Значит, ты Нумы холмы и уют покидаешь Номента,И не удержит очаг сельский тебя, старика?Радости ты отложил, но нити своей не отложитАтропа: каждый твой час будет судьбою сочтен.Ты предоставишь себя — не похвально ли? — старому другу:Жизни дороже тебе стойкая верность ему.Но возвратись и, в своем оставаясь сабинском именье,Ты сопричти наконец к милым друзьям и себя.45Если что нежно в моих или сладко сказано книжках,Ежели в чью-нибудь честь льстива страница моя,Это тебе претит, и ребра ты предпочитаешьГрызть, хоть тебе я даю вепря лаврентского пах.Пей ватиканское ты, если уксус находишь приятным,Раз не по вкусу тебе нашей бутыли вино.46Мило всегда говорить ты желаешь, Матон. Да скажи тыРаз хорошо! Иль совсем просто. Да плохо скажи!47Вот что делает жизнь вполне счастливой,Дорогой Марциал, тебе скажу я:Не труды и доходы, а наследство;Постоянный очаг с обильным полем,Благодушье без тяжб, без скучной тоги,Тело, смолоду крепкое, здоровье,Простота в обращении с друзьями,Безыскусственный стол, веселый ужин,Ночь без пьянства, зато и без заботы,Ложе скромное без досады нудной,Сон, в котором вся ночь как миг проходит,Коль доволен своим ты состояньем,Коли смерть не страшна и не желанна.48Восемь часов возвещают жрецы Фаросской Телицы,И копьеносцев идет новый сменить караул.В термах приятно теперь, а в час предыдущий в них слишкомДушно бывает, а в шесть — в бане Нерона жара.Стелла, Каний, Непот, Цериалий, Флакк, вы идете?Ложе мое для семи: шесть нас, да Лупа прибавь.Ключница мальв принесла, что тугой облегчают желудок,И всевозможных приправ из огородов моих.И низкорослый латук нам подан, и перья порея,Мята, чтоб легче рыгать, для сладострастья трава.Ломтики будут яиц к лацерте, приправленной рутой,Будет рассол из тунцов с выменем подан свиным.Это закуска. Обед будет скромный сразу нам подан:Будет козленок у нас, волком зарезанный злым,И колбаса, что ножом слуге не приходится резать,Пища рабочих — бобы будут и свежий салат;Будет цыпленок потом с ветчиной, уже поданной раньшеНа три обеда. Кто сыт, яблоки тем я подамСпелые вместе с вином из номентской бутыли без мути,Что шестилетним застал, консулом бывши, Фронтин.Шутки без желчи пойдут и веселые вольные речи:Утром не станет никто каяться в том, что сказал.Можно свободно у нас толковать о «зеленых» и «синих»,И никого из гостей чаша не выдаст моя.49В аметистовом, Котта, друг мой, кубкеЧерный допьяна пьешь опимиан ты,А меня молодым сабинским поишь,Говоря: «Золотой желаешь кубок?»Кто ж из золота станет пить помои?50В горе пусть сломит свои идумейские пальмы Победа,Голую грудь ты, Успех, бей беспощадной рукой!Честь пусть изменит наряд, а в жертву пламени зломуСлава печальная, брось кудри с венчанной главы!О преступление! Скорп, на пороге юности взятый,Ты умираешь и вот черных впрягаешь коней,На колеснице всегда твой путь был кратким и быстрым,Но почему же так скор был и твой жизненный путь?51Вот уже Тирский Телец оглянулся на Фриксова Овна,И уступает зима место свое Близнецам;Радостен луг, зеленеет трава, зеленеют деревья,И Филомелы звучит грустный по Итисе плач.Дней-то каких, Фавстин, уголка-то какого лишен тыРимом! О солнце! Какой в тунике мирный покой!О вы, леса! О ручьи! Полоса прибережия с влажнымПлотным песком и морской блещущий Анксур водой!И не одна пред тобой волна открывается с ложа:Видишь ты там на реке, видишь на море суда.Но ни театров там нет Марцелла, Помпея, ни терм нетТрех, да и нет четырех форумов, слитых в один;Нет Капитолия там со святилищем в честь громовержца.И не стремится достичь неба сверкающий храм.Часто, я думаю, ты говоришь, утомленный, Квирину:«Тем, что твое, ты владей, мне же мое возврати».52Как-то Телий-скопец явился в тоге, —Нума шлюхой его поганой назвал.53Скорп я, о Рим, твоего я слава шумного цирка,Были недолги твои рукоплескания мне.Девять трехлетий прожив, я похищен завистной Лахесой:Был я по счету моих пальм для нее стариком.54Столики, Ол, хороши у тебя, но они ведь закрыты.Этак — потеха! — и мой столик-то будет хорош.56Галл, ты велишь, чтобы я служил тебе круглые сутки,Трижды, четырежды в день на Авентин приходя.Зуб вырывает больной иль его врачует Касцеллий,Ты выжигаешь, Гигин, лезущий в глаз волосок.Не вырезая, гнойник вылечивать Фанний умеет,Мерзкие шрамы рабов уничтожает Эрот,Гермес грыжу лечить умеет, что твой Подалирий...Но надорвавшихся, Галл, кто же излечит, скажи?57Фунт серебра, что дарил ты всегда, превратился в полфунтаПерца! За перец я, Секст, дорого так не плачу.58В Анксуре мирном твоем, Фронтин, на морском побережьеВ Байях, которые к нам ближе, — в дому у реки,В роще, где даже и в зной, когда солнце в созвездии Рака,Нет надоедных цикад, и у озер ключевыхМог на досуге с тобой я верно служить Пиэридам,Ныне же я изнурен Римом огромным вконец.Есть ли здесь день хоть один мой собственный? Мечемся в мореГорода мы, и в труде тщетном теряется жизньНа содержанье клочка бесплодной земли подгороднойИ городского жилья рядом с тобою, Квирин.Но ведь не в том лишь любовь, чтобы денно и нощно порогиНам обивать у друзей — это не дело певца.Службою Музам клянусь я священной и всеми богами:Хоть нерадив я к тебе, все же тебя я люблю.59Коль эпиграмма длиной в страницу, ее пропускаешь:Ценишь ты краткость стихов, а не достоинство их.Подан тебе роскошный обед изо всяких припасов,Но изо всех наших блюд любишь лишь лакомства ты.Нет нужды никакой в читателе мне привереде:Мил и любезен для нас тот, кому нужен и хлеб.60Цезаря Мунна просил троих даровать ему правоУчеников: никогда нет у него больше двух.61Спит в преждевременной здесь могиле Эротия-крошка,Что на шестой лишь зиме сгублена злою судьбой.Кто бы ты ни был, моей наследник скромной усадьбы,