Меня как бревном оглушило. Я, хлопая глазами, смотрел на Натсэ.
— Но ведь… Но… Мелаирим же сейчас…
— В прошлый раз ошейник снимала Талли. Это просто, там только ресурс расходуется, твоя сестра бы справилась. А ещё — Лореотис.
— Твою. Мать. — Я закрыл глаза.
— Ямос неплохой парень, — сказала Натсэ, коснувшись моей руки. — Не надо так расстраиваться. На самом деле, это было правильно. Ещё одна освобождённая рабыня — и поднимется новый переполох.
— Да если бы я об этом думал! — с горечью воскликнул я.
— Ты мне понравился за то, что тебе было не плевать на посторонних, даже на рабов, — сказала Натсэ. — Но это было тогда. Теперь у меня больше причин. Я чувствую, как в тебе многое меняется, что-то к лучшему, что-то нет. Просто хотела увидеть, расстроишься ли ты, когда я скажу. Извини. Мне это было важно.
Я открыл глаза и посмотрел на неё.
— И что? Ты мной довольна?
— Нет. — Натсэ покачала головой. — Где мои купальники?! Плотину, может, со дня на день снимут!
***
Прежде всего мы отправились искать художника Вимента. И тут меня опять подстерегал сюрприз. Вывеску «Картыны» сменила другая: «Картины маэстро Вимента». На этот раз народу внутри было поменьше. Зато картины стали круче. Ценитель живописи из меня был так себе, но даже я не смог не заметить, что рука художника окрепла и заматерела. Девушки с огромными глазами казались живыми. Появились сюжеты. Появились мужчины. Батальные сцены, кровавые трагедии. Наверное, многое было взято из истории кланов — персонажи картин были по большей части в разноцветных плащах.
— Маэстро Вимент? — удивился парень, заворачивающий картину покупателю. — Он теперь здесь не сидит. У него своя школа.
— Школа?! — удивился я.
— Ага. Переворот в искусстве. Новая школа. А вы, случайно, не господин Мортегар?
— Он самый.
— О. Погодите.
Парень оставил картину и, сбегав куда-то, принёс мне визитную карточку: «Маэстро Вимент. Художник». На обратной стороне был написан адрес.
Натсэ в городе ориентировалась превосходно, и требуемое здание мы отыскали без труда. На входе нас остановил было угрюмый привратник, но стоило показать ему карточку, как он раскрыл перед нами дверь.
Внутри пахло краской. Ученики сидели в одной большой аудитории и корпели над холстами. Тут были и ребята моего возраста, и мужчины постарше. Было даже несколько девушек.
— Гаспадын Мортыгар! — Вимент выскочил из неприметной двери и поклонился мне. — Давно нэ захадылы. Я валнавалсы.
Он провёл нас в свой кабинет, больше напоминающий склад холстов и картин, и поставил передо мной на стол тяжёлый сундучок.
— Вимент, Вимент, нет, это уже через край, — сопротивлялся я, увидев, что сундучок доверху забит золотыми солсами.
— Быры, быры! — настаивал Вимент. — Мой народ говорят: «жулыкы». Но Вимент — честный человек. Вот чтоб все знат. Сматры! Я тыбе картыну дарю, да?
Он вытащил из кучи в углу одну картину в резной раме и показал мне.
Грозовое небо. Крепость магов Земли на заднем плане. На переднем, лицом к зрителю, стоит самая настоящая Натсэ с изогнутым мечом в руке. Слева от неё с насмешливой улыбкой застыла Талли в чёрном платье, справа — Авелла в белом. Прямо постер нового анимешного мультсериала, только названия не хватает.
— Называется «Гарэм гаспадына Мортыгара», — похвастался Вимент.
Я зажмурился.
— Он, вообще-то, рыцарь, — услышал я голос Натсэ.
— Вах! Рыцарь? — всполошился Вимент. — Сэр Мортыгар?! Эх, надо пырыпысать назва́ные…
— Нет-нет, не надо, всё хорошо! — замахал я руками. — Спасибо, Вимент, прекрасная картина.
Вимент расплылся в улыбке.
— Какой такой «спасыбо»? Это я — спасыбо! Жызнь обязан. Новая школа. Уже другой город пашлы. Ныкого другого ны хатят пакупать. Мыня всэ художныкы нынавыдят!
Последнюю фразу он произнёс с такой гордостью, что у меня выступила слеза.
Любезности Вимента не было конца. Он даже вызвал нам извозчика, которому строго наказал кататься с нами, пока не отпустим, а потом явиться к нему за расчетом.
Мы и покатились. Все вчетвером: я с Натсэ и Ямос с Тавреси. Последней нужно было купить многое из одежды, Натсэ, оценив перспективы сундучка, тоже решила не тормозить на двух купальниках. В общем, когда повозка доползла до ворот академии, неизвестно было, кто измучился больше: мы, лошадь или извозчик.
— Я в воду не поеду, — буркнул извозчик, с сомнением глядя на бассейн, раскинувшийся за открытыми настежь воротами. Лошадь же, быстро разобравшись в ситуации, сунула туда морду и начала пить.
— Резонно, — сказал я и посмотрел на своих спутников. — А мы туда протащим столько, не намочив? Печати как работают?
— Вряд ли, — покачала головой Натсэ. — Они же так, только поплавать… Надо бы кого-то из магов Воды позвать.
— Так, — решил я. — Ямос. Вы с Тавреси идите, а мы с вещами потом.
— А вы как? — нахмурился Ямос.
— Всё-то тебе знать надо, — хмыкнул я.
Когда Ямос с новоприобретённой рабыней, сжав в руках по печати, удалились, я показал извозчику на холм у реки:
— Высадишь нас там?
Он равнодушно дёрнул поводья…
— Смело, — сказала Натсэ, когда мы остались вдвоём, с грудой свертков, сундуком и картиной на склоне холма. — А если нас заметят на выходе из подвала?
Я засунул в подплащное хранилище сначала сундук, потом — картину, не без усилия. Пару самых больших свёртков. Остальное мы с Натсэ уже запросто унесли бы в руках.
— А что, это преступление — находиться в подвале? — спросил я.
— Ну, знаешь… Сразу будет ясно, что где-то там защита сломана, и ученики запросто туда-сюда шастают. С безопасностью-то у них строго.
Я долго думал, пока не скрылся из виду извозчик. И тогда принял смелое управленческое решение:
— Ну что поделать…
Натсэ развела руками, полностью доверившись мне.
***
В подземном жилище никого не нашлось. Мы заглянули в святилище, в столовую, в купальню, в комнату Талли. Там я чуть в обморок не упал: идеальный порядок. Вещи культурно лежат в шкафу, постель заправлена, нигде ни соринки.
— Мелаирим научил Талли быть Талли, — хмыкнула Натсэ. — Идём? Сейчас по времени обед, народу будет мало.
Её предсказание сбылось. Народу не было вообще. Мы преспокойно выбрались из подвала и, добравшись до комнаты, стали разбирать покупки. Ямос и Тавреси, должно быть, обедали, и никто нам не мешал.
— Наконец-то! — Натсэ с торжествующим видом извлекла расчёску из какого-то своего абсолютно секретного свёрточка, с которым вышла, помнится, из дверей лавки «Товары для красоты». — Самая необходимая в мире вещь. После меча, разумеется.
Я распаковал картину и задумчиво прислонил её к стене над кроватью.
— Меч, безусловно, полезнее, — продолжала Натсэ. — Им столько всего можно сделать.
Я развернул картину лицом к стене и поставил на пол.
— «Гарем господина Мортегара», — фыркнула Натсэ, расчёсывая свои длинные волосы. — Какая же пошлость!
— Он старался, — робко возразил я. — Хотел как лучше. Откуда он только про Авеллу-то узнал…
— Узнал что? — посмотрела на меня Натсэ, сжав расческу, как дубинку.
В общем, романтические минуты уединения у нас как-то не туда ушли. Ну и ладно. Всё равно на душе было как-то спокойно. Хорошо. Как будто всё наконец налаживается.
Если бы я знал тогда, что такие затишья обычно бывают перед бурей…
***
С Талли мы встретились за ужином. Она шлёпнулась за стол рядом с нами, отвесила мне подзатыльник и сказала:
— Дурак ты, Морти.
— Очень похоже! — восхитился я и тайком сунул ей в руку кулёк с конфетами.
Талли улыбнулась мне одними глазами, быстро спрятала кулёк и шепнула: «Спасибо!».
— Эй, это моё место! — возмутился какой-то мой будущий однокурсник, остановившись за спиной Талли.
— Твоё? — повернулась та. — Мальчик, ты головкой не стукался? Нет? Ну так сейчас стукнешься, да об стеночку. Сбежал отсюда в страхе, пока я добрая!