Участок огня от факелов и фонарей постепенно приближался к входу в подземелье. Его движение Сыч видел периферическим зрением. Попытка поднять голову чуть не отправила его в беспамятство, поэтому казак просто лежал и ждал, когда враги подойдут ближе.
Удар чем-то в мешок бруствера, да и слух подсказали Савину, что японцы уже здесь, и ему осталось сделать последнее движение. Прошло больше семи минут, и браты вместе генералами смогли уже уйти далеко от входа, не смотря на его узость и низость.
«Прощайте, братцы!» — подумал Сыч и повернулся набок, освобождая руку с гранатой.
Щелчок откинувшейся скобы, освещенное факелом лицо японского солдата, который заглядывал через бруствер. Савин закрыл глаза, перед которыми вереницей промелькнули лица братов, матери, отца, брата, племянников, дедушек и бабушек, а потом взрыв, боль и темнота.
Глава 3. Противостояние.
Я дошёл до окна палаты, развернулся кругом и сделал четыре шага до кровати. Устало выдохнув, со стоном опустился на своё больничное ложе. Прошло десять дней, как я очнулся и пошёл на поправку. Все эти дни старался потихоньку увеличивать физическую нагрузку своему телу, чтобы быстрее восстановиться.
Признаться, этот процесс мне доставлял большее удовольствие, чем когда я приходил в себя после контузий, полученных под и в Инкоу почти год назад. Тогда головокружения и тошнота меня накрывали сразу при минимальной нагрузке. Сейчас же я терпел только физическую боль в районе раны, которая с каждым днём становилась всё меньше. А процедура перевязки всё менее болезненной. Завтра обещали снять дренаж со спины, где рана после операции почти затянулась.
Передохнув, я вновь поднялся с кровати и в пятый раз сделал четыре шага до окна, а потом вернулся обратно. Ещё восемь шагов, а за пять раз целых сорок. И как оказывается это много, аж в пот бросило.
«Всё, на сегодня шестой подход по пять раз закончен. Два подхода с десятиминутным перерывом перед завтраком, два перед обедом и два перед ужином. Завтра перед обедом сделаю три подхода», — подумал я и откинулся на подушку, с трудом удержав стон.
Расслабив тело, задумался о событиях в мире, которые касались русско-японской войны. Основным можно было назвать полный разгром японских войск в Тэгу, где вновь отличились браты. Они умудрились выкрасть почти из центра города командующих японских армий генералов Куроки и Оку. Как результат, противник, лишившись руководства, не смог эффективно противостоять нашим войскам и потерпел поражение. В плен попало почти пятьдесят тысяч японских солдат.
Как сообщил Сандро, который постоянно навещает меня последние пять дней, Ренненкампф представил зауряд-хорунжих Лескова и Хиена к ордену Святого Георгий четвёртой степени, хорунжего Верхотурова, который возглавил во главе своей сотни атаку на японские войска через перевал Пхальджорён к золотому оружию «За храбрость».
Шило или вахмистр Подшивалов стал зауряд-хорунжим и после утверждения Георгиевской думы представления на Георгия первой степени станет обладателем полного банта Георгиевских крестов. Также кавалерами полного банта Знаков отличия военного ордена Святого Георгия станут Савва, Шах и Сыч. Последний посмертно. Наша первая потеря среди первого десятка Черняевской школы казачат.
«Эх, Женька, Женька! Как же ты так подставился под пулю. Но раненым ушёл из жизни очень достойно. После самоподрыва часть крепостной стены обрушилась, образовав могилу лейб-гвардии старшего урядника Савина Евгения Ивановича», — я с трудом проглотил ком в горле.
Как сказал Великий князь Александр Михайлович, генерал-лейтенант Ренненкампф приказал на этом месте установить большой православный крест с данными Женьки и описанием его подвига.
Вообще, Павел Карлович своего никогда не упустит. Любит пропиарится, как говорили в моём прошлом-будущем. Но нужно отдать ему должное на награды для подчинённых он не скупиться. Офицеры и казаки его просто обожают. А он сейчас командует Забайкальской казачьей дивизией, плюс ему временно в Корее подчинили полки Амурского и Уссурийского казачьего войска. Их в полном составе бросили к Сеулу, а на замену им в Маньчжурию прибыла 4-я Донская казачья дивизия в составе 19-го, 24-го, 25-го, 26-го полки и 3-й донской артдивизион. Можно сказать, что генерал командует сейчас сводным конным казачьим корпусом.
Одним словом, отметил, хорошо отметил Павел Карлович подвиг казака Савина. Разбирать образовавшийся завал крепостной стены, чтобы найти останки Женьки времени не было. Так и осталось тело амурского казака замурованным под обломками стены старинной крепости древнего корейского города Тэгу.