— Я еду домой, чтобы немного побыть с отцом, поскольку в конце недели уезжаю в Канзас-Сити, — сказала она, проигнорировав его вопрос.
Секунду спустя он уже смотрел, как она уходит из его жизни, направляясь к своему «чероки». Несмотря на сухую погоду, он почувствовал себя как человек, стоящий без зонтика под дождем.
Он не позвонил на следующее утро. И на следующее. Дни проходили. Скоро ей уезжать. Кажется, Дэвид поймал меня на слове, думала Кира. Она никак не могла знать, что он всей душой хочет, чтобы она осталась, чтобы вспомнила, что между ними произошло.
В конце недели в местной газете появилась статья о том, что Дэвид Яззи взялся за очень серьезное дело. Он будет представлять племя из Южной Дакоты, выступающее против широкомасштабных горных разработок и добычи ископаемых на их землях. С болью в сердце глядя на его фотографию, сопровождавшую заметку, Кира больше не могла оставаться в стороне. Она не должна уезжать в Канзас-Сити, не сделав последнюю попытку разобраться во всем.
Во внезапном порыве вдохновения она решила навестить бабушку Дэвида. Всякий раз, когда она видела Мэри Много Лошадей, ее поражала мудрость этой женщины. Может быть, она сможет ей что-нибудь посоветовать?..
День выдался холодный и ветреный. Когда Кира подъехала к хогану Мэри, над традиционным отверстием в крыше струился дымок. Как и тем утром, когда она ночевала в ущелье, она припарковала «чероки» и вышла.
Мэри появилась сразу, будто опять ожидала ее приезда.
— Проходи… я приготовила нам кофе и кукурузные лепешки, — пригласила она.
Сидя, скрестив ноги, на коврах и одеялах, накиданных у теплого гостеприимного очага Мэри, неторопливо попивая крепкий черный кофе и жуя пропитанные сиропом лепешки, которые она приготовила в своей почерневшей чугунной сковороде с длинной ручкой, они почти не разговаривали. Наконец Кира объяснила, ради чего приехала. Не задумываясь, она поведала все без утайки.
— У меня будет ребенок от Дэвида, — с текущими по щекам слезами рассказывала она старой женщине, после того как та заверила, что ее слова останутся тайной. — Однако я не могу отчетливо вспомнить, как он меня взял. Похоже, все, что у меня осталось, это тот необыкновенный сон.
— То, что ты помнишь, не было сном.
Произнесенное низким, чуть хрипловатым голосом это утверждение показалось Кире правдоподобным. И все же как можно ему поверить? Обряд, который она запомнила, совершал прадед Дэвида. А он уже несколько лет как умер.
— Я… не понимаю, — пробормотала она.
Темные, казавшиеся бездонными глаза старухи твердо смотрели ей в лицо.
— Вы с Дэвидом совершили путешествие в прошлое, — объяснила она. — В ущелье мой отец сочетал вас браком. Я это знаю, потому что тоже была там. Я вручила тебе свадебную корзину.
Перед глазами Киры вспышкой пронеслось воспоминание, в точности соответствовавшее словам Мэри. Тогда ее старое лицо казалось более молодым и удивительно светлым. Однако это ее смутило еще больше.
— Возможно ли такое? — спросила она почти со страхом. — Я знаю, что по теории относительности все моменты времени существуют бок о бок, как жемчужинки одного ожерелья. Однако на практике никогда не было доказано, что мы способны переходить из одного времени в другое. Даже с помощью самой мощной космической техники…
Мэри усмехнулась.
— Того, что ты называешь техникой, нам не требуется. Это секрет племени, который передается из поколения в поколение. Однако иногда по случайности и другие натыкаются на него, заставляя меня поражаться, какими скрытыми талантами наделены люди. Возможно, тебе открыла путь любовь к Дэвиду.
Ее спокойный, деловой, словно они говорили о погоде, рассказ поразил Киру. И она, и Мэри несколько минут молчали, отхлебывая кофе, и Кира все больше проникалась ощущением достоверности того, о чем ей поведала старая женщина.
Наконец она нарушила молчание.
— Мне хочется поверить вам, — сказала она мягко. — В общем-то, я даже верю. Но я по-прежнему не понимаю, почему на следующее утро Дэвид оставил меня в «чероки» и приехал сюда, в ваш хоган, колоть дрова. Он думал, что я не вспомню? Он не хотел, чтобы я вспомнила?
Мэри долго не отвечала.
— Почему бы тебе не задать этот вопрос ему? — сказала она наконец. — Он твой муж, хотя вы не подавали заявления на получение брачного свидетельства.
И отец моего ребенка, подумала Кира. Не говоря уж о том, что я его люблю. И все же, хотя ей очень хотелось последовать совету Мэри, ей мешало прошлое — особенно то, что она считала корыстью в поведении Дэвида. Ее сдержанность растаяла, и она пересказала Мэри историю, которую отец поведал ей пять лет назад.