Молодой шестнадцатилетней девушке редко выходившей из дома, базар казался большим, неведомым миром. Здесь всё было ново, интересно, захватывающе. Но помимо необычных вещей, выставленных на продажу, Настя любила рассматривать публику, которая встречались ей по пути — прохожие, купцы и покупатели, простые горожане и приезжие гости. Ей нравился лихой, разухабистый шум, сплавленный из выкриков и прибауток торгового люда, из громкой, но беззлобной ругани покупателей. Девушке было интересно угадывать, кто эти люди, чем они занимаются.
— Вот, стоит, торгуется степенный мужчина средних лет с короткой стрижкой, — красавица присмотрелась к прохожему. — На нём расписанный золотой нитью синий кафтан с высоким богато расшитым воротником — козырем. Красные сафьяновые сапоги. Уверенный взгляд. Аккуратно подстриженная борода. Красивый баритон. Это купец. По говору понятно, что не москвич. Позади него колготятся два приказчика. Слушают внимательно, обсуждают товар. Понятно, успешный делец. Приехал, скорее всего, с Новгорода или из Костромы. Присматривается, что есть на рынке, а чего нет.
— Ой, какое чудо! Настенька, посмотри какая прелесть! — Полинка перебила размышления подружки. Она остановилась у палатки с восточными украшениями. Присмотрелась и уже на что-то «положила взгляд».
— … Сережки, бусы, запястья, зарукавья, — полный человек в цветастом восточном халате и большом белом тюрбане громко кричал, зазывая покупателей.
— Ух… ты! Ладные! — Полина стала продвигаться к лотку с блестящими изделиями. — И вообще, тут всё такое — миленькое, ладненькое! Можно взглянуть?
— Подходи красавица! — сразу же захватил наживку лавочник. Он прижал большую волосатую руку к сердцу. — Самые лучшие товары специально для тебя! Привез из далекой Персии. Дабы усладить прелесть твоих глаз — светом алмазов блестящих на ночном небосклоне. Купи и будешь сверкать как яркая звезда в безлунную ночь.
— Ой, Настя, как сказывает чудно… И главное, всё про меня — правда! Давай подойдем, глянем, — подруга запричитала, представляя себя самой красивой во всех разложенных на прилавке украшениях.
— Ну, не знаю… — Анастасия не соглашалась. — Ещё не успели толком пройти по рынку, а ты уже всему веришь. И… собралась что-то мерить?
— Так! Нам надо обязательно зайти в эту лавку! — требовательно произнесла Полина, видя, что подруга не поддается на мягкие уговоры. — Погляди, как много народу. И все хотят что-то купить. Разберут ведь всё! И нам как всегда ничего не достанется.
— Пойдем, немного пройдем. — Настя убеждала подругу отправиться далее. — Дальше интереснее будет. Кто в нижних рядах выбирает? Лучше и богатые ряды в центре.
Полина не сразу согласившись, двинулась за подругой.
Вдали, на свободной площадке торговый люд сгрудился плотным кольцом. Над толпой высился конный бирюч в красном колпаке. Девушки не спеша протиснулись вперед. Прислушались к объявлению. Глашатай зычным голосом читал царский указ. Он сулил награды, прощение старого воровства и попустительства тем, кто сыщет несметный клад и сдаст его в приказ.
Настя прислушалась к словам царского холопа. — «За объявление злата-серебра от Великой Государыни будет награда! — Бирюч повысил голос и закончил. — А за сокрытье — горькое битье батогами и яма».
Молодушки аккуратно обошли группу, и пошли далее.
— Вон, быстро идет долговязый иноземец в зеленом камзоле, помятой треуголке, — юное создание вновь выбрала интересного персонажа для осмотра. — В своих коротких штанах, серых чулках и длинном парике он похож на цаплю. Лицо серьезное. Такой смешной — недотёпа. Вышагивает как будто на ходулях. Торопиться. Наверное, спешит по важному делу. Ясно — представитель иноземной компании. Скорее всего — бука. Даже не смотрит ни на кого!
— Ах! Вот, это да! Настенька, какое чудо! Ты посмотри красотища, да и только, — подруга снова оторвала девушку от мыслей. В этот раз она указывала на необычную материю в лавке купца по продаже тканей. — Ух, ты! Она ещё и блестит! — Полинка чуть ли не прыгала от восторга.
— Золотно сукно из заграницы, — продавец тканей завелся с «полоборота», увидев интерес девушек.
— Тятенька «грит», что мне идет всё блестящее. И красное и зеленое и «голубо»! И вообще, если из него пошить платье… то я в нём… Я в нём… Буду краше всех! Так… надо прикинуть, — подруга решительно пошла к столу, на котором лежали отрезы материи. Строго осмотрела лубяные коробьи, где были разложены холсты и нитки. — Токмо вот к нему надо ожерелье надеть, да серьги самоцветные… А Опосля… Щеки набелю, нарумяню, брови сурьмой подведу — да потом, буду самая…