– Почему? Вы же могли заработать на этой информации, – отзывается Грин.
– Посчитала ее слишком опасной. Одно дело продать жене банкира информацию о его похождениях, и совсем другое… вот это.
– Вы поступили правильно, но, боюсь, все равно просчитались.
– Почему? Как? Никто не знает, что я видела Джонсона!
– Ну как же не знает? На яхте была охрана, которая заметила, как вы рассматривали сенатора, когда он поднимался на яхту. Также вас видели входящей в соседнюю каюту, а потом спешно покидающей ее. Миссис Мур, даже если вам кажется, что вы умнее и предусмотрительнее всех, боюсь, вас постигнет разочарование, когда вы поймете, что это не так.
– Что будет дальше? – сглотнув, спрашиваю севшим голосом. – Теперь меня убьют?
– Пока еще нет.
– Пока? – широко распахнув глаза, впиваюсь взглядом в лицо агента Грина.
– У нас точно нет такой цели, иначе мы бы не предлагали вам программу по защите свидетелей.
– Тогда что будет дальше?
– Дальше мы отвезем вас в одно место, о котором никто не знает. Вы побудете пока там, пока мы расследуем это дело и доведем его до суда. В суде вы выступите свидетелем, расскажете, что услышали. После этого вы можете быть свободны.
– Вы хоть представляете себе, что со мной сделают после этого суда? – восклицаю я.
– Миссис Мур, к тому моменту все причастные уже окажутся за решеткой. Нужно будет только позаботиться о том, чтобы они просидели там как можно дольше.
– О, господи, – выдыхаю я. – Снова менять имя?
– Думаю, в этом не будет необходимости.
– Вы думаете, – вздыхаю. – Рассуждаете как робот. У вас стоит задача. Есть миссия. Вам нужно посадить за решетку определенных людей. После суда вам будет совершенно плевать, что случится с эскортницей. Ну что ж, я в любом случае уже согласилась на это, так что везите меня на свою конспиративную квартиру, буду ждать судного дня.
Кивнув, Грин выключает диктофон и, спрятав его в карман, поднимается.
– Простите, но я вынужден снова завязать вам глаза.
Я хмуро киваю, и он надевает повязку. Меня снова ведут по коридорам, мы спускаемся на лифте, идем по предполагаемой парковке, а потом куда-то едем. На меня разом накатывает такая апатия, что я даже не пытаюсь прислушаться к звукам или рассмотреть район, по которому мы передвигаемся, когда с меня стягивают повязку. Плевать.
Сколько себя помню, я всегда отчаянно цеплялась за жизнь. Когда отчим самым жестоким образом изнасиловал меня, и мне приходилось буквально выкарабкиваться с того света после многочисленных побоев и порезов. Когда сбежала из дома на улицу и делила с крысами не только еду, но и жилье. Когда дралась с местными проститутками, посчитавшими, что я их конкурентка. Когда из кожи вон лезла, пробиваясь в порно-индустрию, чтобы наконец начать хотя бы спать на нормальной постели.
Да, мне везло с мужчинами. Сначала был Кинг, именно он помог вылезти из этой клоаки и попасть в индустрию. Он же познакомил меня с Джошем, которому приглянулась юная девочка.
В тот период, когда Джош с рвением взялся делать из меня звезду, я наконец выдохнула и начала просто жить. Наслаждалась простыми радостями, такими как горячий ужин, теплая постель, восхищение мужчин, возможность посетить обычного психотерапевта, который заставил меня поверить, что это не я виновата в насилии, которое учинил надо мной отчим. Что это он беспринципный зверь, а не я такая себе Лолита, соблазнившая мудака.
Я уже и забыла, что такое сражаться за жизнь. Каково это – сдирая кожу в кровь и до мяса ломая ногти, выцарапывать себе право на существование. Сейчас мне об этом напомнили, и я впала в апатичное состояние. Я не хочу сражаться. Не хочу снова воевать, проживать падение за падением. Я не заслужила это! Та девочка шестнадцати лет не заслужила мерзкую тварь в лице отчима! Но почему-то со мной все это происходит.
Я обязательно возьму себя в руки и снова начну бороться, но позже, не сейчас. Я слишком измотана. Слишком потрепана этими “приключениями”, свалившимися на мою голову. Мне просто нужна горячая ванна и теплая постель.
Мы приезжаем в Западный Голливуд, и машина останавливается возле серого кондоминиума. Поднимаемся на восьмой этаж, и агенты заводят меня в простенькую квартиру. С порога становится понятно, что здесь никто не живет. В студии минимальный набор мебели, простенький дизайн, ничего лишнего. Но сильнее всего меня манит двуспальная кровать, застеленная коричневым покрывалом.
– Утром здесь убрали, – говорит агент Грин, окидывая взглядом помещение. – Постель свежая, в морозилке есть полуфабрикаты. – Пока он говорит это, Прайс бесцеремонно проходит к холодильнику и по очереди проверяет его отсеки. – Мы будем наведываться к вам, однако вы можете в любой момент связаться с нами. В шкафу есть немного одежды. Ее должно хватить для пребывания здесь. – Грин кладет на барную стойку обычный кнопочный телефон. – Там только два номера: мой и агента Прайса. Ни на какой другой вы позвонить не сможете, равно как и никто другой не сможет связаться с вами. Интернета в квартире нет, как и в телефоне. Только кабельное телевидение, – он кивает на висящий на стене телевизор.