— Меня заставила училка, Ясмин! Ты и представить себе не можешь, что она со мной сделала! В конце концов, ты ведь сама хотела, чтобы я вставил розетки…
— А стать легавым тебя тоже заставила училка, так я понимаю?
— Ясмин… — Господи, неужели это я, человек, который превыше всего ценит собственное достоинство, который ни в чем не нуждается и ничего не ждет от судьбы, одинокий странник, бесстрастно созерцающий мерзости жестокого мира, ибо видел столько, что утратил способность ужасаться… Сколько лет я тешил себя подобными сказками? И вот я стою здесь и, как мальчишка, умоляю ее…
— Уходи, Марид, или мне придется позвать Френчи. Я работаю.
— Можно потом позвонить тебе? Она поморщилась:
— Нет, Марид. Нет.
Пришлось уйти. Мне и раньше доводилось оставаться в одиночестве, но с подобной ситуацией я сталкивался впервые. Наверное, такого исхода следовало ожидать, и все же мне было гораздо труднее пережить это, чем все ужасы, через которые пришлось пройти. Мои собственные друзья — бывшие друзья — решили, что проще вычеркнуть имя Марида Одрана, выбросить его из своей жизни, чем посмотреть в глаза правде. Они отказывались признаться даже себе, что подвергались страшной опасности и что в один прекрасный день смерть снова может постучаться в их дверь. Они упрямо притворялись, что мир — средоточие радости и здоровых удовольствий, что на земле все происходит в соответствии с десятком-другим простых правил, которые перечислены в какой-то мудрой книге. Не надо даже учить их; достаточно просто сознавать, что они существуют, и душевное спокойствие обеспечено. А я, как бельмо на глазу, постоянно напоминал, что никаких правил на самом деле нет и жизнь любого живого существа всегда и всюду подвергается смертельной опасности. Они не хотели знать об этом и в итоге пришли к нехитрому компромиссу. Я стал козлом отпущения, местным злодеем; я принял на себя и почести, и хулу. Пусть всем займется Одран, пусть Одран заплатит за все, да пошел он к такой-то матери, несчастный сукин сын!
О'кей, пусть будет так. Я ворвался к Чири, скинул со своего законного места у стойки какого-то молодого негра. Ко мне сразу подошла пьяненькая Мирабель.
— А я тебя всюду искала, Марид, — с трудом произнесла она.
— Только не сейчас, Мирабель! Я не в настроении.
Чирига переводила взгляд с меня на негра, который напряженно размышлял, стоит затевать со мной разборку или нет.
— Джин и бингара? — спросила она наконец, подняв брови. — Или тэнде?
Мирабель примостилась рядом.
— Ты должен выслушать меня, Марид. Я посмотрел на Чири: трудный выбор… В конце концов, заказал водку.
— Я вспомнила, кто это был, — объявила Мирабель. — Ну, парень, которого я привела тогда домой, весь в шрамах; помнишь, ты искал его? Абдул-Хасан, мальчишка-американец. Понял? Должно быть, Хасан его так изукрасил. Я же сказала тебе, что вспомню. Теперь с тебя причитается! — Она тщетно пыталась выпрямиться. Престарелая красотка ужасно гордилась собой.
Я взглянул на Чири; она ответила чуть заметной усмешкой.
— Перебьемся, — сказал я.
— Перебьемся, — сказала она.
Негр все еще торчал рядом. Он недоуменно оглядел нас и вышел из бара. Я сэкономил парню целую кучу денег.
Терри Биссон
ЖМИ НА «ЭНН»
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМУ «МГНОВЕННЫЕ ДЕНЬГИ»!
1342 ТОЧКИ ПО ВСЕМУ ГОРОДУ
ВСТАВЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШУ СИСТЕМНУЮ КАРТОЧКУ
СПАСИБО
ТЕПЕРЬ ВВЕДИТЕ ВАШ СИСТЕМНЫЙ НОМЕР
СПАСИБО
ВЫБЕРИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЖЕЛАЕМУЮ УСЛУГУ:
ВНЕСЕНИЕ НА СЧЕТ
СНЯТИЕ СО СЧЕТА
СОСТОЯНИЕ СЧЕТА
ПОГОДА
— Погода?
— В чем дело, Эмили?
— С каких пор эти штуковины управляют погодой?
— Наверное, сбой в программе… Снимай деньги: уже 6:22, мы опаздываем.
СНЯТИЕ СО СЧЕТА
СПАСИБО
СНЯТИЕ:
С ЧЕКОВОГО СЧЕТА
СБЕРЕГАТЕЛЬНОГО СЧЕТА
КРЕДИТНОЙ ЛИНИИ
ДРУГОЕ
ЧЕКОВОГО СЧЕТА
СПАСИБО
ВВЕДИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЖЕЛАЕМУЮ СУММУ:
$20
$60
$100
$200
$60
$60 НА КИНО?
— Брюс, иди сюда и посмотри.
— Эмили, сейчас 6:26. Картина начинается в 6:41.
— Откуда машина знает, что мы собираемся в кино?