Он стал излагать впечатляющие выгоды, которые ожидают Приморск в результате бетонирования спуска, — это был, наверное, его пунктик. Недбайлов поднялся, встав как бы третьей фигурой на портрете Маркса и Ленина, и, надвинув на густые брови фуражку, направился к двери. Я сказал, перебив Родриго Михайловича:
— Простите. У меня вопрос к начальнику милиции.
Тот остановился вполоборота:
— Ну?
— Известно ли вам, что готовится заговор? Что мятежники хотят вывести крейсер на рейд и в полночь выпалить из пушки по мэрии?
Тут они оба распахнули свои пасти и принялись хохотать. Сквозь смех выкрикивали:
— Да он потонет, как только оторвется от стенки… Выпалит, шиш! Чем? Гнилыми помидорами?.. Где снаряды возьмут?
— Снаряды? — Я был смущен тем, что сморозил глупость. Однако моя быстро работающая фантазия подсказала, что где-то есть склад, забитый снарядами.
— Уморил ты меня, корреспондент, шиш. — Хулио Иванович вытер глаза тыльной стороной ладони и вышел из кабинета.
— Сергей Григорьевич, — обратился ко мне мэр.
— Дмитрий Сергеевич, — сердито поправил я.
— Извиняюсь. — Мэр протянул мне сигареты, я мотнул головой, и он закурил сам. — Скажите, пожалуйста, — он был страшно вежлив, недаром же его в городе запросто называли «наш Ибаньес». — Кто эти самые «заговорщики»?
— Адмирал Комаровский и его курсанты.
— Комаровский… — Родриго задумчиво фыркнул носом. Конечно, мы знаем, каких взглядов он придерживается, но — вывести училище…
— По моим сведениям, которым вы все равно не верите, курсанты морского училища готовятся разоружить местный полк и произвести в городе аресты по списку. Он у них уже составлен. Выстрел с крейсера послужит сигналом.
— И кто же в этом списке значится?
— Откуда мне знать? Сами подумайте… Местные демократы, коммерсанты… Может, даже вы состоите в списке, Родриго Ибаньесович.
— Ценю ваш юмор, — без улыбки заметил мэр и ткнул сигарету в пепельницу.
— Извините, что лезу не в свое дело, но на вашем месте я бы отдал полковнику Недбайлову необходимые распоряжения.
— Это действительно не ваше дело, Дмитрий Никифорович, — с непререкаемостью руководителя изрек Родриго и встал, давая понять, что прием окончен.
С походной сумкой через плечо я шагал в редакцию «Приморского слова». Мне не нравился разговор с «нашим Ибаньесом», не нравился несимметричный полковник милиции Недбайлов, вообще не нравилось все, что происходило тут, и страшило то, что еще произойдет.
Я почти достиг угла, за которым была редакция, когда увидел: в угловой гастроном прошмыгнула Настя. Вот так-так! Устремившись вслед за ней, я сразу попал в беспокойную шумную толпу — выстраивалась очередь за чем-то, суповым набором, что ли. Я озирался, поднявшись на цыпочки. Вон мелькнула рыжая грива. Я стал проталкиваться, преодолевая упругое сопротивление толпы и не отвечая на обидные замечания.
В рыбном отделе, над которым висел плакат «Навстречу 100-летию Октября!» с изображением счастливой семьи за хорошо сервированным столом, я едва не настиг Настю. Но тут мне преградил дорогу толстощекий человек в зеленой шляпе. Я оттолкнул его, но он ухватил меня за локоть, и пока я вырывался и препирался с ним, Настя исчезла окончательно.
— Какого черта вы в меня вцепились? — гаркнул я на толстощекого. Я узнал его: в толпе у дверей мэрии он вытирал свои полуботинки о брюки соседа. — Убирайтесь!
— Прошу прощения, — заворковал тот с приветливой улыбкой. — Вы ведь корреспондент «Большой газеты»? У меня огромная к вам просьба…
Я рысью несся по гастроному, все еще высматривая рыжую гриву, но толстощекий не отставал от меня.
— В вашей газете две недели назад промелькнула заметка… э-э… информация насчет нашего представителя Аэрофлота в Гвинее-Бисау.
— Ну и что?
— Его арестовали по подозрению в шпионаже…
Нет, нигде не было Насти. У пустого прилавка «Кофе» я остановился и перевел дух. Тут же толстощекий гражданин приблизился ко мне и попытался достать мою ногу своим копытом.
— Держитесь от меня подальше! — сказал я зло. — Я не чистильщик ваших сапог.
— Извиняюсь! — Зеленая шляпа выразила смущение. — Понимаете, Огарок мой сын, и я убежден, что мальчика просто подставили…
— Что за Огарок?
— У нас такая фамилия. Витюша с отличием окончил МГИМО, он с португальским языком, и его направили в Гвинею-Бисау представителем Аэрофлота…
— Слушайте, что вам от меня надо?
— Понимаете, обвинение Витюши в шпионаже в пользу Гвинеи абсолютно смехотворно. Просто он очень общительный. У нас, Огарков, у всех общительный характер. Там, в Бисау, в ресторане, ну, выпивали с тамошними, мальчик, видно, разговорился, а кто-то из его коллег донес. Витюшу тут же выдворили из страны. А какие у него могли быть секреты? Да и просто смешно подумать, что Гвинея-Бисау ведет против нас разведывательную работу.