На поиски бога времени у героев немного. Ведь злоумышленники готовятся сжечь гигантское головоногое, а смерть бога, согласно пророчеству, повлечет за собой гибель всего мира. С присущим ему черным юмором фантаст описывает разрастающуюся конкуренцию за «конец света», когда каждая из многочисленных сект настаивает на своем варианте краха цивилизации. Многообразие сект — это религиозное отражение политики и практики мультикультурализма — включает в себя изобретенные автором группировки Иисусовых буддистов или Выводок, поклоняющийся черному хорьку — богу войны. Подобные ироничные вкрапления разбавляют в общем-то невеселые, мрачноватые картины жизни Лондона как Ересиополя. Пожалуй, лучшим (и уже упущенным) временем для издания этой книги был бы канун миллениума — впрочем, с точки зрения майя, подойдет и 2012-й год от Рождества Христова. Атмосфера жизни в ожидании конца света хорошо передана автором. В процессе чтения на ум то и дело приходят сентенции о «закате Европы» и «смерти Бога». Показательно, что и сам автор недвусмысленно связывает в книге смерть бога и скорую гибель мира.
По мере приближения к финалу Мьевиль оставляет прикладную эсхатологию и обращается к более традиционным для фантастики и материализма (приверженность к последнему можно предположить, исходя из его марксистских взглядов) темам, а именно — столкновению креационизма и эволюции.
«Кракен» был взвешен и найден довольно увесистым. Например, для получения премии Locus Award за лучший фэнтезийный роман. Это, кстати, уже третий Locus в коллекции автора, на сей раз он оставил позади Джина Вульфа и Гая Гэвриэля Кея. Даже у столь нелюбимого Мьевилем Толкина награда Locus Award всего одна.
Увы, в контексте всего творчества писателя «Кракен» отнюдь не выдающийся роман. Конечно, и прочие его книги не отличались ни закрученным сюжетом (а детектив, пусть даже и мимикрирующий под жанр, все-таки требователен к интриге), ни глубоким психологизмом характеров. Но провокационные идеи и яркие визионерские образы с лихвой окупают эти авторские пробелы. В «Кракене» же идеи стали жертвой ненужного компромисса с развлекательностью, а образы подзатерлись от частого использования.
Для русскоязычного читателя в дело вмешиваются еще два отягчающих обстоятельства.
Во-первых, перевод «Кракена» не всегда стилистически убедителен.
Во-вторых, существенная часть специфического обаяния книг Мьевиля приходится на выбранные и любовно описанные локации, будь то выдуманный Нью-Кробюзон или реально существующий Лондон. В первом случае эффект на читателя производил перенос социальных и прочих реалий нашего мира в мир сказочный, волшебный. Схожий прием использовал Суэнвик в блестящей «Дочери железного дракона». Во втором случае срабатывал эффект обратного переноса: возникновение магических реалий в урбанистической обыденности — что вообще стало довольно расхожим и широко используемым приемом.
Трюк со столкновением реальности и магических воплощений, порожденных воображением и сном разума Мьевиля, просто не срабатывает. Ведь для этого необходимы, как минимум, два объекта: выдуманный и реальный. Вот только тот Лондон, что встает перед глазами русскоязычного читателя, подозреваю, примерно соответствует тому образу Лондона, который отобразил в «S.N.U.F.F.» Виктор Пелевин, попросту говоря является образованием полуиллюзорным. Когда отсутствует граница, оценить масштаб вторжения невозможно.
Сергей ШИКАРЕВ
Рецензии
Инна Живетьева
Вейн
Москва: Эксмо, 2012. - 640 с.
(Серия «Приключенческая фантастика»).
2500 экз.
Главные герои нового романа новосибирской писательницы действуют в условиях паутины пространств, позволяющей в особых местах — «узлах» — переходить из одного мира в другой. Переход способны совершать люди, имеющие редкий дар. По «условиям игры» им дозволяется переносить с собой небольшой груз либо проводить одного-двух-трех человек. Стать «поводырем» большего количества означает крепко рискнуть своим здоровьем. Так можно и до смерти надорваться…
Эта конструкция игровой вселенной богата сюжетными возможностями и заставляет вспомнить яркие сцены межмирового путешествия из первой книги «Девяти принцев Амбера» Роджера Желязны.