— Киф! — позвал я снова.
Кобб[14] появился из дорогой дамской сумочки, висевшей на руке женского манекена, обутого в пару шестисотдолларовых итальянских сапог. Он был очень маленьким, даже крошечным. Ростом около десяти дюймов,[15] с большой лохматой шевелюрой тонких белых волос, как у Альберта Эйнштейна. Его одежда смутно напоминала моду девятнадцатого века городской Европы — черные брюки, туфли с пряжками, белая рубашка и подтяжки. Его пояс украшал толстый кожаный ремень с множеством крошечных инструментов. Общий вид заканчивала пара странного вида защитных очков, поднятых на лоб.
Киф спрыгнул с манекена и торопливо пересек холл, направляясь к решетке безопасности. Кобб надел пару перчаток, снял несколько ремешков со своего рабочего ремня, и начал подниматься вверх по металлической решетке проворно словно белка. Он использовал карабины, передвигаясь очень аккуратно, чтобы не коснуться металла обнаженной кожей. Киф был фейри, одним из Маленького Народца, которые живут в тени и тайных местах нашего мира, и прикосновение металла болезненно для него.
— Чародей Дрезден, — поприветствовал он меня с немецким акцентом, когда поднялся на один уровень с моей головой. Голоса коббов звучат очень низко, даже у таких крошечных как он. — Магазин ночью этой опасность несет для прогулок. Здесь тебе быть не надо.
— Я знаю это, — ответил я. — Но есть люди, которые попали в беду.
— Ах да, — сказал Киф. — Смертные, которых ты поклялся защищать. Неблагоразумная битва эта.
— Мне нужна твоя помощь, — произнес я.
Киф посмотрел на меня и наклонил голову.
— Живые мертвецы опасны очень. Моих людей крови это может стоить. Я рисковать так не буду.
— Ты должен мне, Киф. — прорычал я.
— Наше существование. Не наши жизни.
— Как скажешь, — ответил я, отламывая каблук у одной из Сариных туфель. При этом я не отрывал взгляда от маленького кобба.
— Ach! — закричал Киф в ужасе, его маленькие ручки соскользнули с металлической решетки. — Nein!
Ему вторил хор похожих возгласов и криков, доносящихся из глубины магазина.
Я поднял вторую туфель и повторил движение.
Киф завопил, протестуя. Все тридцать маленьких коббов — мужчин и женщин, до этого скрывающихся в тени, собрались у решетки безопасности. У всех коббов были вьющиеся белые волосы, все они были одеты как участники "Oktoberfest",[16] и все они были шокированы.
— Nein! — завопил Киф снова. — Это же итальянская кожа! Ручная работа! Что ты творишь?
Я сделал шаг влево и поднял испорченные туфли над мусорной корзиной.
Коббы дружно завопили и застыли на месте.
— Этого не делай, — попросил меня Киф. — Не потеряны они. Восстановлены они быть могут, как новые, можем мы их починить. Только не выбрасывай их прочь.
Я не пошевелился.
— Я знаю, как тяжело пришлось вам, ребята, с тех пор, как коббы были вынуждены прекратить сапожную деятельность, и вышли из бизнеса, — сказал я. — Я достал разрешение для тебя, и твоего клана. Вы можете работать здесь, чинить обувь, а в обмен получать все, что вам необходимо из торговых автоматов. Правильно?
— Правильно, — согласился Киф, не отрывая глаз от испорченной обуви в моей руке. — Чародей, в корзину кидать нет нужды их тебя. Если выброшены они будут, мусором они станут, и коснуться их мы не сможем. Потеряны навсегда, тогда они будут. Давай сделаем так, чтобы не испытали мы такого огорчения.
Остальные коббы одобрительно зашептали.
Достаточно кнута. Время показать им пряник. Я поднял вверх старые, поношенные мартинсы от "Birkenstocks". Это зрелище заставило некоторых почтенных матрон коббов зацокать языками от неодобрительного осуждения.
— Я помог вам заключить хорошую сделку здесь, в "Shoegasm", — сказал я. — Но насколько я вижу, у вас перенаселенность. Я могу предложить вам еще одно хорошее место для начала. Семья. Семеро детей, родители и все они активно носят обувь.
Коббы забормотали, пытаясь скрыть охватившее их волнение.
Киф деликатно покашлял и сказал, тревожно глядя на сломанные туфли в моей руке:
— И обувь?
— Я не буду их выбрасывать, — согласился я. — Если вы поможете мне.
Киф чуть прищурил глаза и рассержено посмотрел на меня.
— Рабы твои мы. — Сухо и резко сказал он. — Шантажированы и подкуплены.
— Ты знаешь, за что я борюсь, — ответил я. — Я защищаю смертных. Я никогда не пытался скрыть это и никогда не лгал тебе. Я сделаю все, что нужно для этого и ты знаешь мою репутацию. Я заключал сделки с Маленьким Народцем, и я всегда благодарил вас за помощь. Мне нужна ваша помощь, Киф.