Дарен был хорошим человеком, да и другие жители «Наречья» не заслуживали такой «интересной» судьбы.
Нет, я не собирался изображать из себя предводителя великолепной семёрки, хотя в детстве засматривался этим фильмом. Жизнь — не кино, а я не альтруист, готовый позабыть о собственных интересах ради совершенно посторонних для меня людей.
Кроме того, у нас не было никаких шансов отстоять «Наречье» столь скромными силами, поскольку инициатива сейчас находилась в руках Ворона. Только он решал где, когда и какими силами атаковать. А сидеть в засаде, ожидая нападения, которое может даже не случиться — это не самая рациональная трата времени. Особенно, учитывая, что оно и так в дефиците…
Как быть? В голове закружились варианты дальнейших действий, но обдумать всё как следует мне не дали.
В закрывавшие окно ставни с грохотом влетело что-то тяжёлое — вероятно, камень. Спустя секунду всё повторилось, а затем дом кузнеца накрыло настоящим «градом». Десятки чувствительных ударов обрушились на стены, дверь и крышу.
Похоже, кто-то решил «постучаться» таким весьма экстравагантным способом.
Тори, испугавшись громкого звука, вскрикнула и выронила из рук горшочек с какой-то похлёбкой. Черепки разлетелись во все стороны, а на полу расплылось небольшое тёмное пятно. Эльза, плотно сжав губы, прикрыла собой сестру с явным намерением защищать её от любой возможной опасности.
С улицы доносились крики, брань и ругань — там собралась целая толпа.
Дарен с Ессенией молча посмотрели друг на друга.
Судя по встревоженным лицам, они догадывались о том, кто решил заглянуть к нам на огонёк.
Глава 27
Личность «гостя», так громко заявившего о своём визите, не была тайной и для меня. Альб — собственной персоной. Кроме него, буянить здесь больше некому. Люди Ворона не стали бы размениваться на такую ерунду.
Что же, как говорится, никуда на деревне не спрячешься от пытливых, внимательных глаз. Кто-то всё-таки увидел, как я шёл к дому Дарена, и поспешил доложить деревенскому психопату о моём возвращении.
Прав бы Фольки, сравнив Альба с чирьем на заднице — он действительно вылез в самый неподходящий момент.
— Эльза, Тори — в угол, — коротко скомандовал я. — Сесть у стены, к окнам не подходить, рот не открывать. Эльза остаётся за главную.
Эльза, ещё плотнее сжав губы, молча кивнула, а вот Тори, высунувшись из-за спины сестры, требовательно спросила:
— Ты чего собрался делать? И кто это в нас камнями кидается?
Судя по блестящим глазам малявки, первый страх отступил, и на его смену тут же вернулось привычное любопытство. А это могло стать проблемой.
— Эльза, — я пристально посмотрел на старшую из сестёр. — Я на тебя очень надеюсь.
— А на меня⁇ — тут же спросила Тори, а затем добавила: — На меня тоже надо надеяться!
Я кивнул, разом и соглашаясь со сказанным, и отдавая команду к действию. Эльза всё поняла правильно. Подхватив Тори, она оттащила неготовую к столь вероломному «нападению» сестру в нужное место, а когда та попробовала озвучить своё недовольство — закрыла малявке ладонью рот.
Тори, разумеется, попыталась вырваться, но не сумела. Сказывалась разница в возрасте и физических возможностях.
— Это Альб, — выдохнул Дарен.
— Знаю, — бросил я, встав справа от оконного проёма — так можно было посмотреть в небольшую щель, имевшуюся между ставнем и рамой.
Обзор был, конечно, не ахти, но его вполне хватило, чтобы оценить масштаб проблемы. У дома кузнеца выстроилась целая толпа — похоже, Альб притащил с собой половину деревни. Неприятно.
После событий последних дней вся эта возня казалась чем-то совершенно несущественным, однако подходить к делу с таким настроем нельзя. Если недооценить опасность или отнестись к ней спустя рукава, то всё может закончиться очень плохо.
Мне не раз доводилось видеть, как серьёзные профессионалы погибали, ненароком подставившись под удар того, кто, казалось бы, не представлял никакой угрозы. И я не собирался совершать такую ошибку.
— В последнее время он совсем ополоумел, — взволнованно прошептал Дарен. — Говорил, что ты в него из самострела стрелял, рану всем страшенную на башке показывал… Те оболтусы, которые вокруг него без конца вьются, вторили ему, но я не верил!
— Зря, — негромко произнёс я, внимательно разглядывая собравшуюся толпу.
Настоящего оружия у селян, разумеется, не было — только колья, жерди и камни. Впрочем, даже этого скромного арсенала вполне хватит, чтобы при желании отправить меня прямиком на тот свет. Никакая кольчуга не защитит от хорошего удара палкой по голове.
— Что «зря»? — не понял Дарен.
— Зря не верил, — спокойно ответил я.
Глаза кузнеца расширились от удивления. Он сперва хотел что-то сказать, но потом лишь понимающе кивнул, бросив быстрый взгляд на графскую билью, которую я по-прежнему сжимал в руках. Крохотный металлический шарик служил универсальным ответом на любые вопросы — по крайней мере, для простых людей.
Я снова осторожно посмотрел на улицу. Полсотни человек прижимались к невысокой оградке, окружавшей дом Дарена. Ещё чуть-чуть и хлипкое препятствие рухнет под их натиском, а затем настанет черёд двери…
Справиться с такой оравой будет очень и очень непросто. Даже при помощи Большого, который сейчас наверняка наблюдал за происходящим с немалым удивлением.
Взгляд выхватывал главные детали, а мозг обрабатывал их, складывая в единую картину.
Зачем Альб привёл с собой такую толпу было вполне понятно. Как и положено психопату, он любой ценой хотел восстановить пошатнувшийся после нашей последней встречи авторитет, для чего требовалось соблюсти сразу два условия. Во-первых, причинить мне тяжкие телесные повреждения, желательно, не совместимые с жизнью, а во-вторых, унизить, причём не тет-а-тет, а на глазах как можно большего числа зрителей.
Главный вопрос заключался в другом. Посреди рабочего дня у крестьян имелись дела поважнее, чем какие-то непонятные и никому, кроме Альба, ненужные разборки, однако они всё равно пришли… Почему?
Ответ оказался прост — судя по недовольным лицам, значительную часть собравшихся притащили сюда силой, против их воли. Как овец на заклание.
Сами «пастухи», разумеется, тоже были здесь. Уверенные в себе, громкоголосые, дерзкие — они сильно выделялись из общей массы. Прямые спины, широкие плечи, огромные кулаки… Почти всех из них я уже видел в тот день, когда уезжал из «Наречья» в компании Фольки.
Пристяжь Альба. Лучшие люди «Наречья» — ни дать ни взять. Была бы в здешнем «колхозе» доска почёта, уверен, они бы висели на ней всем составом и на самом видном месте.
Несколько человек стояли в толпе, подбадривая не очень-то воодушевлённых крестьян криками и оплеухами. Однако основная масса собралась рядом с виновником «торжества» — Альбом. Его мощная фигура высилась впереди всех, а на светившемся от радости лице читалось нескрываемое предвкушение.
Он жаждал мести и, очевидно, был готов на всё ради неё. Что же, значит, действовать придётся жёстко и решительно. Так, чтобы даже самый отмороженный деревенский дурачок понял — лезть ко мне и к моим близким точно не стоит.
Зачинщиков нужно сломать. Тогда оказавшиеся здесь не по своей воле селяне окончательно утратят боевой задор. Однако есть нюанс: придётся работать на опережение. Дожидаться штурма нельзя — как только собравшиеся почувствуют азарт боя, остановить их станет куда труднее.
В дверь и ставни снова застучали камни, а следом послышался крик Альба:
— Выходи, падаль! Я знаю, что ты там!! А не выйдешь, мы сами зайдём!
Голос моего «друга» буквально звенел от нетерпения.
Я посмотрел на сестричек. Эльза, побледнев от страха, закрыла уши Тори ладонями. Всё правильно — не нужно, чтобы малявка слышала доносившиеся с улицы вопли.
— Что он собирается делать? — дрожащим голосом спросила Ессения.