Выбрать главу

И тем не менее это сердце оказалось таким, что в дальнейшей жизни своей получило название сердца равноапостольского, ибо пламенной была ее любовь к Господу Иисусу Христу. Явила она такую любовь к Нему, с которой не может сравниться никакая любовь человеческая.

А теперь вспомним о великом учителе Церкви, — вспомним о Тертуллиане, который хотя и не причислен к Отцам Церкви, ибо на некоторое время впал в заблуждение и ересь Ионтана, но тем не менее в Церкви, особенно же в Западной Церкви, считается великим учителем.

Он был пресвитером в Карфагене, жил во втором веке по Рождестве Христовом. Обладал он огромным умом, необыкновенно глубоким, и написал много сочинений, имевших такое влияние на всех современников его и на всех последующих святителей Церкви, что сочинения его были основой, основным чтением для очень многих великих и святых епископов.

И вот этот великий Тертуллиан, это пламенное сердце, горевшее любовью ко Христу, любовью к вечной правде, сам о себе сказал, что в молодости своей, до познания Христа, до принятия крещения вел весьма порочную жизнь.

Как видите, в этом сердце уживалась порочность с великой мудростью, помогшей ему разъяснить многие трудно понимаемые места Св. Писания, мудростью, которая дала ему возможность написать много трудов, обличающих еретиков его времени, трудов, которые легли в основу богословского образования для епископов и пресвитеров.

Вспомним о другом великом Отце Церкви, который особенно чтится в западной Церкви Латинской — о блаженном Иерониме, этом удивительном человеке, проведшем много десятков лет в палестинской пещере, занимаясь изучением и исследованием Св. Писания, изучившим все нужные для этого языки: знал он не только латинский и греческий, знал и еврейский древний язык, и сирохалдейский, и арабский язык. Он написал огромное количество толкований на Св. Писание, И этот великий человек о себе тоже говорил, что в молодости своей вел жизнь нечистую.

В том же веке жил в Карфагене один из великих учителей Церкви — св. священномученик Киприан. Он до 40 лет был язычником, и в язычестве вел жизнь разгульную и нечистую, а потом внезапно, воздействием силы Христовой, сердце его совершенно переродилось: он пламенно уверовал во Христа. Его посвятил епископ Римский во пресвитера, а несколько позже стал он и епископом Церкви Карфагенской. Это был тоже один из величайших святителей древней Церкви.

Наряду с ним стоит четвертый великий отец — блаженный Августин, епископ Иппонский. Он тоже познал Христа уже в зрелые годы, а юность свою провел бурно и греховно. Уже в 18-летнем возрасте стал он незаконным отцом. Он весьма дурно поступил со своей сожительницей, от которой имел этого сына.

Его мать Моника, женщина чистейшего сердца и великого благочестия, истинная христианка, проливала горькие слезы о сыне своем, ибо видела порочную жизнь его и знала, что обладает он от природы способностями научными и большим талантом ораторским. Бедная мать выплакала глаза свои, видя дурную жизнь своего сына.

Однажды пришла она к старцу епископу и умоляла спасти сына ее от гибели. А епископ сказал ей удивительные слова: «Не может быть, чтобы погиб сын стольких слез». И слова эти стали пророческими.

Августин прошел в Карфагене школу красноречия, в ней проявил блестящие ораторские способности и открыл свою школу, в которой преподавал. Но честолюбие его уязвляло то, что он имел очень мало учеников; тогда он переехал в Рим, и там был назначен на службу судьи в Медиолане, и поселился там.

В то время в Медиолане был епископом один из величайших святителей — Амвросий Медиоланский. Августин ходил слушать проповеди Амвросия: он интересовался его красноречием, лишь желая поучиться у него умению говорить; но вместе со словами красноречия в его душу незаметно проникала и великая правда слов проповеди апостольской.

Все более и более проникался он учением Христовым, все более углублялся в чтение Священного Писания, оставил свои порочные наклонности, ушел из секты манихеев, в которой состоял почти 9 лет, и стал красноречивым, пламенным обличителем манихейской ереси. Он жил в среде новых товарищей, далекой от прежней его среды, жил среди христиан.

Однажды прочли они о подвижниках египетских, отшельниках и пустынниках, и эта повесть до глубины души потрясла Августина, так что, обращаясь к друзьям своим, таким же, как он, молодым и образованным, он говорил: «Что же это такое?! Эти люди впереди нас, так много отдавших времени философии и красноречию: почему не сумели мы построить жизнь свою так, как построили они?» И, уйдя в сад, упал Августин на землю, и плакал, и просил Бога, чтобы наставил его на новый путь: «Когда, когда же, Господи, помилуешь меня? Помилуй меня, Господи, помилуй — сейчас помилуй!» И вдруг услышал голос: «Возьми, читай, возьми, читай!»