Выбрать главу

Череп разлетелся, забрызгав инквизитора ошмётками мозга, но тот не остановился, продолжая безумствовать. Лишь когда очередной удар снёс нижнюю челюсть Грелана, измазанный красно-серой жижей Кранист обернулся.

Что-то орал Глава несостоявшегося Трибунала, ему вторили остальные судьи и священники. Соизволил даже разъярённо взглянуть на спятившего святого брата сам Архипрелат. Спасителев Наместник хотел даже что-то сказать, но осёкся, завидев, что Кранист, облизав чернильницу и безумно улыбаясь, медленно направляется к нему. Мастера святой магии начали творить волшбу, не решаясь, однако, преградить дорогу лишившемуся рассудка инквизитору. Из шестнадцати защищающих священную архипрелатову плоть епископов лишь двое не успели убежать, столкнувшись, они повалились на пол и, перевирая слова, забормотали молитвы.

Но им повезло: дошедший до края помоста безумный Кранист, по-прежнему улыбаясь, шагнул в пустоту и свалился, прижимая к груди чернильницу.

Обвисшее на цепях тело еретика неожиданно дрогнуло, из спины, разрывая в клочья заношенную рясу, рванулись в стороны ослепительно сверкающие крылья.

Взмах, второй, третий… По залу загулял настоящий ураган, унося бумаги, переворачивая мебель, опрокидывая людей. Фолиант отца Краниста взлетел под потолок и свалился прямо на голову Архипрелата, отправляя Спасителева Наместника в беспамятство.

Задрожала в корчах землях, со скрежетом повалились оборванные цепи. Тело Грелана рухнуло на пол, но на его месте осталась висеть в воздухе светящаяся крылатая фигура. Вновь содрогнулась земля, исполинской трещиной расходясь над сияющим существом. И оно стремительными взмахами крыльев устремилось по образовавшейся расщелине к звёздному небу.

Зазвучала божественная музыка, в бесконечной выси распахнулись колоссальные сверкающие врата, из них вырвались крохотные на таком расстоянии фигурки и, постепенно увеличиваясь, стали опускаться, встречая своего нового собрата.

Утро в Святом Городе выдалось суматошное.

Когда инквизиторы, с трудом связав безумного Краниста, повели его в темницу, тот, неведомым образом изловчившись, выплюнул кляп и невероятно громко заорал, перебудив половину города, что, дескать, Аркин да и весь Эвиал погрязли в грехах и разврате, и переполнена Чаша Терпения Спасителя, и грядет некий Разрушитель, который окончательно отдаст мир во власть Тьмы.

Старательно скрипели перьями отцы-архивариусы, во всех подробностях расписывая развернувшуюся в аркинских подземельях битву, где в смертельном бою с главнейшим отродьем Тьмы сошёлся сам Архипрелат, на помощь которому Спаситель прислал Крылатого Воителя.

По развалинам вокруг трещины с целой сворой помощников носился знаменитый маг-архитектор Лебан, собирающийся воздвигнуть исполинский собор на месте явления Спасителева Чуда, дабы увековечить величайшую победу Света.

Сам же Спасителев Наместник старательно забывал перенесённый ужас, запершись в своих покоях с молодым послушником.

Эгестский Архиепископ уже подъезжал к городу, готовясь занять достойный преподнесённого Архипрелату подарка дворец.

Петр Марков

СИЯНИЕ БУЛЫЖНИКА, БЛЕКЛОСТЬ САПФИРА

Ночь великодушно нарядила в черные покровы Обитель Непорочной Жены, расположившейся в паре дней пути от стольного Княж-города. Все ее тело было укрыто от досужих взглядов, как и подобает благочестивой отроковице, подобных которой служительницы Обители ежедневно пытались сделать из своих юных подопечных.

Но сейчас, в третьем часу ночи, спали все. Тишина и благодать воцарились над святыми стенами, и лишь желтоватый глаз-луна портил умиляющую картину, нагло пялясь с небес.

Биянка, Матерь Настоятельница Обители, резко села в постели. За окном ей послышался какой-то звук, казавшийся продолжением ночного кошмара, вызванного, несомненно, излишком столь любимых ею, помилуй, Дева, свиных ребрышек.

— Кто-то проник внутрь! — спросонья обожгла тревожная мысль, но тут же погасла, угодив в холодные воды рассудка. Небось, осенний ветерок. Охранники-поури, хвала Спасителю, никому не позволят проникнуть за стены, хотя пытались многие, и изнутри, и снаружи. Не даром значительная часть денежных поступлений уходит на оплату службы этих уродливых карл.

История с часовыми для Обители принесла в свое время немало мигрени Матери Настоятельнице и сальных шуток в высившуюся неподалеку казарму Красных монахов.