Выбрать главу

— Я их не понимаю, государь, ведь они говорят по-французски, — развел руками парижанин.

Прослушав произведение начинающего композитора, Ференц Лист сказал:

— В вашем произведении много нового и хорошего. Вот только жаль, что хорошее в нем не ново, а новое не хорошо.

Молодой князь Иван Куракин, кичившийся своим знатным происхождением, с надменным тоном обратился к Ломоносову:

— Я — Рюрикович. А вот ты, Михайло, сын Василия, что можешь сказать о древности своего рода?

— Увы, ничего. Все записи нашего рода пропали во время великого потопа, — смиренно ответил ученый.

Дворцовый священник, заканчивая проповедь, произнес:

— Мы все умрем, братья.

Заметив входящего Людовика XIV, уточнил:

— Мы почти все умрем, братья.

Людовика XIV, после окончания весьма продолжительной аудиенции, которую он дал изобретателю г-ну Гийотену, спросили о причинах столь продолжительной аудиенции:

— От изобретения этого господина можно потерять голову, — объяснил король.

До Массне дошел слух, что композитор Рейсе, которого Массне в своих отзывах превозносил, взаимностью ему не платил.

— Ни один из нас не говорит то, что думает, — резюмировал Массне.

Участвуя в дискуссии о том, кто более повлиял на ход истории: Цезарь или Наполеон, Андре Моруа заявил:

— С тех пор, как существует цивилизация, никто так не изменил ход истории, как историки.

Осаждаемый кредиторами, умирающий Нарышкин произнес:

— Первый раз я отдаю долг … природе.

Когда Наполеон принимал парад в Тюильри, у него ветром сдуло шляпу. Расторопный солдат поддел ее штыком и протянул императору.

— Благодарю, капитан! — расщедрился Наполеон.

— Какого полка? — не растерялся бравый воин.

— Гвардии, — усмехнулся император.

Александр Македонский решил одарить Фокиона, слывшего самым честным и бескорыстным человеком, 100 талантами. Фокион вернул этот щедрый дар со словами:

— Для меня важнее быть, чем слыть честным и бескорыстным.

Однажды Черчилль, державший речь в парламенте, был прерван возгласом Кэнси Астор — первой женщины, избранной от лейбористов в Британский парламент и о внешности которой нельзя было сказать ничего лестного:

— Если бы я была вашей женой, то подлила бы вам в утренний кофе яд!

— Если бы я был вашим мужем, то выпил бы этот кофе, — парировал оратор.

На похвальбу миллионерши о том, что ее музыкальное образование обошлось ее родителям в полмиллиона, Бернард Шоу заметил:

— Просто удивительно, как мало человек получает за свои деньги.

На вопрос: «В чем заключается правда жизни?» Бернард Шоу ответил:

— В том, что часто приходится лгать.

Древняя эпитафия:

Здесь лежу я, никиец Филистион, умеривший смехом заслуживающую горьких слез людскую жизнь. Я — грустные останки жизненной комедии каждого. Не раз случалось мне играть роль умершего, но никогда так мастерски.

Сравнивая Гомера и Вергилия, Дасье подытожил:

— Гомер прекраснее Вергилия тысячью годами.

Появившийся у Вольтера господин отрекомендовался членом Шалонской академии.

— А вы знаете, — продолжил посетитель, — что Шалонская академия — дочь Парижской академии?

— О, да! И притом примернейшая дочь, потому что еще не подавала повода, чтобы о ней заговорили, — ответил Вольтер.

Недоброжелатели Вольтера распространили слух, о том, что трагедия «Альзира» написана не им. Один из почитателей Вольтера отреагировал на это так:

— Я очень желал бы, чтобы так оно и было на самом деле. Тогда у нас было бы одним великим поэтом больше.

Афинского стратига Ификрата спросили:

— Кто ты: конник, латник, лучник?

— Отнюдь, но умею всеми ими распоряжаться, — ответил военачальник.

Когда Александру Македонскому сообщили, что о нем в народе говорят дурно, то услышали в ответ:

— Такова участь царей — делать хорошее, а слышать дурное.

Архилай на вопрос болтливого цирюльника о том, как его подстричь, ответил:

— Молча.

Когда Бисмарка спросили:

— Можно ли построить социализм в отдельно взятой стране?

Тот ответил:

— Социализм в отдельно взятой стране построить можно, но для этого нужно выбрать страну, которую не жалко.

Одна из почитательниц Марка Твена, очень непритязательной внешности, рассыпавшаяся в комплиментах по поводу его таланта, услышала в ответ: