Мисс Роттвейлер всегда занимала самые лучшие позиции в списках его покупателей. Она знала, чего он хочет. Он нуждался в том, чтобы его окружали красивые девушки, то есть не просто красивые, но еще и знаменитые, прославленные за свою красоту, ибо это способствовало успешности его бизнеса. И Ротти поставляла ему красоток в неограниченных количествах. Надо заметить, что модельный бизнес был для нее лишь средством заработка, но по-настоящему она интересовалась именно искусством. С удовольствием общалась и с художниками, и с коллекционерами.
У девушек проблем с Гарри не было. Он был богат, известен и хорошо выглядел. Носил дорогие элегантные костюмы, ездил на шестисотом «мерседесе» с пуленепробиваемыми стеклами, который некогда принадлежал папе римскому. Гарри владел особняком, набитым таким количеством предметов искусства, что стал объектом зависти аукционов «Кристи» и «Сотбис». В особняке, построенном и спланированном знаменитым архитектором, окна тоже были пуленепробиваемые, хотя, пожалуй, никто и не осмелился бы на него покуситься. Ему также принадлежал знаменитый дом Филиппа Джонсона в Коннектикуте, коттедж с тридцатью комнатами на Джин-лейн, в Саутгемптоне, и в Лос-Анджелесе он владел домом, где его часто просили дать разрешение провести съемки какого-нибудь фильма. Его отличал безупречный вкус во всем, кроме отношений с людьми.
Гарри знал, что должно быть признано настоящим искусством, но не открывал секрета своих оценок. Он пользовался безоговорочным авторитетом у художников, и никто из них не спорил с назначаемой им ценой. Он создал саму историю торговли предметами искусства, однако не позволял художникам навязывать ему свои капризы.
Думаю, Гарри прекрасно знал, что они мало чем отличаются от женщин, а он весьма хорошо изучил женскую психологию, общаясь с супермоделями. Достаточно только пойти на поводу у женщины, и становишься игрушкой в ее руках. Думаю, по-настоящему своим он чувствовал себя не с художниками, а с брокерами, но о Роттвейлер всегда говорил, что с этой женщиной можно всерьез иметь дело.
Однажды прибыл деревянный ящик, и Мисс велела мне открыть его в офисе. Она не хотела показывать своего волнения, но, когда я стал сбивать крышку молотком, от переживаний выкурила две сигареты.
— Что там такое? — спросил я.
— Увидишь.
— Вы волнуетесь?
— Да, как в рождественскую ночь.
Неужели Ротти так сильно волновалась, когда открывала коробку суши, заказанную для рождественского стола?
Я осторожно оторвал липкую ленту, которая держала крышку, но в полутьме ее кабинета не слишком-то можно было разглядеть, что находится внутри.
— Ах! Это потрясающе! — восклицала она. — Потрясающе! Правда?
Честно говоря, я не мог сказать, потрясающе или нет, — просто не видел, что там. Я взял коробку и поднес ее к окну, отдернув шторы, чтобы в комнату попало хоть немного солнечного света, — это было черное на черном в чистом виде, изобилие всех оттенков черного: угольно-черный, японский черный, черный, как копоть, синевато-черный.
— Ну, что скажешь? — поинтересовалась Ротти.
— Джаспер Джонс[26], — констатировал я.
— Правильно.
— Господи, и сколько же он стоит?
— Фантастическая сделка.
— Bay!
— Нравится?
— Очень.
— Это номер один, мне кажется, он как раз в стиле нашего офиса.
Мне показалось странным, что это сокровище она хотела оставить в офисе.
— Он может стоить миллионы, — ответил я.
— Между прочим, — возразила Ротти, — Гарри скоро позвонит, чтобы получить свое вознаграждение. Позаботься об этом.
— Вознаграждение?
— Да, свидание с какой-нибудь из девушек. Ты же знаешь, какие самые лучшие.
— Не понимаю, почему нужно награждать его…
— Он, бедный, так трудился.
— У него сплошные приемы, неужели он не может сам найти себе девушек?
— Наверное, нет, — отрезала Роттвейлер, указывая, где повесить картину. — Вот там, рядом с Хокни[27].
Я повесил картину, и Ротти присвистнула от восторга. Никогда прежде я не замечал за ней таких вульгарных проявлений чувств.
— Может, он гей?
— Он не гей, — возразила Мисс, — просто при его состоянии трудно найти девушку. Он слишком богат. А женщины алчны. Если бы он был геем, просил бы парня, а не девушку.
— Но раньше вы не слишком стремились его вознаградить.
— Что ж, раньше он не оказывал мне таких услуг и не был так любезен. Кроме того, почему бы не сделать ему приятное? И для девушек тоже большая удача, я всегда забочусь об их благополучии. У них должно быть достаточно денег. Я не хочу, чтобы они хватались за дешевые контракты, чтобы подработать. И хорошо, если кому-нибудь из них посчастливится выйти замуж за богатого порядочного человека.
27
Дэвид Хокни (р. 1937) — английский художник. С 1976 г. проживает в США. В живописи и графике соединил традиционную манеру в духе академического классицизма с элементами поп-арта и нарочито инфантильного примитивизма.