Утро… Теплое, летнее, свежее. Я стою на опушке леса, передо мной небольшая, ничем не примечательная деревушка. Ой, не это главное! С радостью вижу на самом краю поселения высокий деревянный сруб. Колодец! Только сейчас понимаю, что уже много дней брожу по мертвым болотистым топям и все, чем довелось утолять жажду, — грязь и гниль. А здесь… С наслаждением зачерпываю полное ведерко чистейшей колодезной воды. Каждая капелька, каждый глоток — лекарство, исцеление, жизнь.
Легкий ветерок доносит пряный, многовкусовой аромат свежескошенной травы. Да, в деревнях принято вставать засветло, тем более летом, когда самая страда. Сенокос.
Замечаю под деревом аккуратный узелок. Понимающе улыбаюсь — заботливая хозяйка принесла завтрак для мужа и сыновей. Ржаной хлеб, недавно вынутый из печи, завернутый в домотканое полотно с вышитыми узорами… Обалдеть! Да ведь это руны Жизни! Оглядываюсь вокруг. И все это — лес, поле, луга, деревенька… Все настолько родное, дорогое, важное, что стоит того… того… «Чтобы за это умереть», — всплывает в голове ответ. Стоп! Лихорадочно собираю увиденное в единый ряд символов: вода для умирающего от жажды, хлеб для того, кто вырастил его своими руками, родная земля для призванного ее защищать, и сама жизнь… Мамочки! Всем телом прижимаюсь к милому. Он что, меня действительно любит?! На самом деле?! Аж вот так?! А как же Лорэль? Ешкин тролль, и что мне со всем этим теперь делать?!
Я, та, что из видения, бегу босиком по нескошенной траве, по прохладной утренней росе, беззаботно смеюсь, отбрасывая лезущие в глаза перепутанные кудряшки. Прыгаю по кочкам, подхватывая улетающий подол, сверкаю голыми коленками. И через несколько шагов замираю как вкопанная. Прямо передо мной — чистейшее родниковое озерцо, легкая рябь бежит по воде, постепенно успокаиваясь. Мое отражение в воде колышется, принимает причудливые формы, словно в иномирской галерее кривых зеркал, и наконец, устоявшись…
Затаив дыхание, разглядываю себя-отражение. Да, я предполагала все что угодно, но чтобы такое…
С зеркальной глади воды лукаво улыбается и показывает язык… девчонка! Эдакая озорница лет шести-семи в коротком розовом платьице.
— Адриан! — на миг вынырнув из видения, изумленно смотрю на милого. — Девочка? Ты что, видишь во мне ребенка?!
— А ты и есть ребенок. Капризный, но добрый, умный, но наивный и рассеянный до безумия, слегка избалованный, как и положено любимым детям. Кстати… — Адриан смущенно улыбается. — Должен признаться в одном не очень красивом поступке: когда я был в твоей комнате, там, в родительской усадьбе, я со стола миниатюрку утащил. На ней ты маленькая.
Точно! Сосредоточенно вспоминаю. Мне этот портрет никогда не нравился: слишком я кукольная получилась — и лицо, и платье, сама на себя не похожа. Зато…
Закрыв глаза, вновь ныряю в картинку-видение. Зато девочка очень напоминает ту, которую я видела в подслушанных мыслях Адриана про украденный амулет и семейную тайну. И впрямь! Убедившись, качаю головой. Эта кривляющаяся шалунья именно та, что… Но тогда я ничего не понимаю!
— Погоди! — окончательно вернувшись из видения, требовательно заглядываю в глаза милому. — А как же изумрудный браслет? Кому ты его отдал?
— Какой еще браслет? — удивляется Адриан. — Не было у меня браслета, только кольцо.
— Гретта говорила, что было два амулета! — От волнения сжав кулачки, с нетерпением жду ответа. — Где второй?
— Да, — с трудом вспоминает милый, — еще был серебряный медальончик с исцеляющим заклинанием, так я его товарищу отдал, еще в первый год службы, кажется.
Обхватив голову руками, утыкаюсь бессмысленным взглядом в стену. Да как же… Да что же… Ну ничего не пойму!
— Лика, — мягко произносит милый, вновь устраиваясь на кровати, — мне нужно настроиться на бой. Это очень эффективная техника, но сложная, требует несколько часов полной тишины. Давай завтра обо всем поговорим, ладно?
Кивнув, осторожно укладываюсь рядом. Ну, тролль подери, и дела! Но Адриан прав — все это подождет до завтра.
Какой яркий сон! Солнечный свет золотыми струями льется с небес, заливая, заполняя собой весь мир.
Ой! Резко открыв глаза, вскакиваю. Это что, уже совсем светло? Мамочки! А сколько… Взгляд упирается в часовой циферблат. Елкин дрын! Почти восемь! От злости на себя с размаху бью кулачком по туалетному столику. Проспала! А еще собиралась встать на рассвете, милому завтрак приготовить. Удрученно вздыхаю. Ладно, самовоспитанием займусь позже. Хорошо, хоть поединок не продрыхла. Хотя…
Сладко потягиваюсь. Адриан — умничка, профессионал, герой Северной войны. И чтобы с каким-то волчарой не справился? Пусть даже и с оборотнем? Смешно! Этот исполняющий пророчество определенно из ума выжил!