Однако это ненамного облегчало жизнь людей на Горгоне. Попробуйте не облиться холодным потом, когда какое-нибудь фантастическое чудище материализуется из воздуха, словно только затем и появлялось, чтобы напугать до смерти.
Более девяти дней не выдерживал никто. Никто, кроме Андрея Северина. Это тоже была одна из тайн Горгоны — «феномен Северина», загадка для всех, в том числе для него самого. Никто не мог понять, как мог он проработать на Горгоне уже больше года.
Подготовка новой группы несколько затянулась. Отпуск Андрея продлился почти на неделю. Это его не удивило.
Но когда его отправили на Горгону одного и сказали, что остальные прилетят следом, на другой день, тут уж он был и вправду заинтригован. И потому при встрече с группой изучал лица ребят гораздо более внимательно, чем раньше.
Однако никаких особенных впечатлений у него не осталось.
Лица как лица, немного напряженнее и суровее, чем у других. Он заметил: они старались как-то избегать его, отводили взгляды при встрече. Словно им было неудобно жить рядом с ним, словно они в чем-то виноваты перед ним и теперь стеснялись извиниться, словно знали и боялись сообщить ему какую-то неприятную новость, касающуюся только его…
…На следующий день утром командир группы Саша Бортников принял «боевое крещение». Андрей был с ним в операторской, когда появился искрящийся шар с огромным выпуклым глазом. Шар подлетел сначала к Андрею и долго, не мигая, глядел на него. Он отодвинул шар в сторону, и тот поплыл к Александру. Шар свалился командиру прямо на руки, и он — вот это да! — даже не вздрогнул, а только брезгливо шлепнул шар ладонью, так что он отлетел под стол и исчез.
Андрей был поражен: новичок даже не вспомнил о таблетках антигала.
Вечером они сидели в «гостиной». Вдруг локоть одного из ребят, Виктора, соскочил со стола, и на пол брызнул кофе. Виктор побледнел, испуганно взглянул на Андрея.
— Андрей Владимирович, извините. Случайно.
Андрей вздрогнул. Что за абсурд?…
Но все смотрели на него, вся группа. Совершенно серьезные лица. Они словно опасливо ожидали, что он скажет.
Андрей засмеялся.
— Да вы просто с ума посходили!
Прошло несколько дней. Ребята работали неплохо. Андрей радовался, но странное беспокойство не покидало его.
…Однажды он долго не мог заснуть, выпил антигал… Все думал о причинах завидной храбрости ребят из нового отряда, о разных мелочах, которые нет-нет да и проскальзывали в их поведении. Наконец он понял, что где-то в глубине души начинает бояться этих парней. Может быть, он действительно изменился здесь, на Горгоне, приспособился к ней… но перестал понимать людей?
…День третий.
Щупальце осьминога висело в воздухе у выхода из операторской и свивалось в кольца.
— Недурно, — сказал Андрей.
Щупальце словно сообразило, что с Андреем ему не справиться, и поплыло к Александру. Тот, не отрываясь от дела, дважды отодвинул его в сторону, но это не помогло. Тогда Саша ловко поймал его и, не выпуская, продолжал работать.
— Здорово ты его, — проговорил Андрей медленно, с расстановкой, еще сомневаясь, стоит ли начинать разговор.
— А что? — Саша продолжал писать в журнале.
— Да ничего. Так. Не противно?
Саша пожал плечами.
— А тебе? Ты ведь с этой ерундой целый год возишься.
И Андрей где-то в глубине души почувствовал, как это в самом деле неприятно.
Он хотел заняться своим делом, как вдруг кровь ударила в голову, и он в испуге отшатнулся.
То была крыса, обычная крыса, прошмыгнувшая по пульту и задевшая руку Андрея.
Через десять минут Андрей был в радиорубке. Он дождался момента, когда его никто не мог услышать, и включил передатчик.
— Голованов слушает, — раздался из динамика привычный голос.
— Игорек, — Андрей придвинулся ближе, чтобы говорить потише, — присылай корабль, и чем скорее, тем лучше.
— Что-то случилось с группой? — тревожно спросил Игорь.
— Нет. Ребята молодцы, им все нипочем. Зато я готов. Дня больше не выдержу. Все. Кончено.
— Да брось ты! — Игорь, кажется, вздохнул. — Вот уж никогда не поверю.
— Я серьезно говорю, Игорек. Если не пришлете корабль, мне уже никто и ничто не поможет. Ясно?
— Ясно, — послышалось из динамика. — Будет корабль.
Одной ночи хватило Андрею, чтобы наверстать все за год.
Он проглотил полпачки антигала и к утру измотался совершенно. Ему помогли добраться до трапа. Славные ребята.
Они были удивлены. Глядя на них, Андрей начал смутно понимать источник своего бесстрашия. Год назад что-то сработало в его сознании, и он перестал бояться кошмаров Горгоны… пока страшно было другим. Чем больше беспокоились другие, тем безразличнее относился он ко всем этим призракам. Может быть, потому что знал: кому-то ведь нужно держаться.
Секрет Горгоны наконец открылся. Оказалось, что причина галлюцинаций не таинственное излучение — два года искали не там, где надо, а летучие масла, выделяемые невесомыми спорами мхов, которых здесь было полным-полно.
Нескольких молекул достаточно, чтобы оказать заметное воздействие.
…Андрей вырвался в Центр раньше срока, к прилету на Землю ребят с Горгоны, чтобы узнать подробности. Однако сначала ему пришлось рассказать Симагину, руководителю исследований на Горгоне, о своих злоключениях, его срыв произвел в Центре впечатление не меньшее, чем разгадка тайны Горгоны.
За два месяца, однако, Андрей успел хорошо отдохнуть и сейчас выглядел так, как будто снова готов был отбыть на планету.
— Похоже, мы и вправду кое-что не учли. Не думали, что поведение ребят выбьет тебя из колеи, — признался Симагин. — А готовились они действительно необычно: полгода сурового аутотренинга, практически самогипноза. Перед отправкой на Горгону они просто внушили себе, что все эти «призраки» — необходимая принадлежность жизни, быта. Вот и все.
— Самогипноз? Выходит, они ничего и не помнят? — спросил Андрей.
— Воспоминания самые отрывочные, — ответил Симагин. — Обидно вроде, но ничего не поделаешь. Нужно было войти в чужой мир не оглядываясь.
Андрей усмехнулся.
— Победить, приняв, на время признав врага?… Нет, честное слово, я не сорвался бы, если бы они стали ломать стулья или сказали, что не смогут со мной работать.
Андрей умолк.
В этот момент дверь открылась и вошел Александр Бортников, руководитель группы, работавшей на Горгоне.
— А, Саша. — Симагин улыбнулся. — Знакомься со знаменитым Севериным.
Андрей взглянул на своего шефа… и принял игру.
— Андрей. — Он протянул руку.
— Александр, — представился Бортников. — У меня такое ощущение, будто я когда-то случайно с вами сталкивался.
— Вряд ли, — усмехнулся Андрей. — Я-то точно впервые вас вижу.
ГРАНИ БУДУЩЕГО
АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ
ПРИГЛАШЕНИЕ К МЕЧТЕ
Фантастика — это дверь читателя в большую литературу.
Научно-фантастическая книга зачастую бывает первой в руках юного читателя. И, увлекая, она приобщает его к чтению, прокладывает дорогу к другим книгам, пробуждает тягу к знаниям, к поиску образца для поведения в жизни.
Чем же притягивает к себе фантастика? Может быть, тем, что любой человек, в особенности юный, стремясь познать неведомое, неравнодушен к необыкновенному? В какой-то мере это, несомненно, так. Но главное, пожалуй, в ином.
Возьмем, например, давние классические произведения научной фантастики. Обстановка действия, достижения науки и техники в них выглядят сегодня не столь уж необыкновенно. И все же… они по-прежнему влекут к себе.
Газеты прошлого века сообщали об исполинском морском чудовище, показывавшемся то там, то здесь, а порой озарявшем океан таинственным светом. Чудовище оказалось удивительной подводной лодкой «Наутилус».
«Наутилус»! Поразительное детище знания и мечты! Он занимает центральное место в романе «Двадцать тысяч лье под водой». Более того, это первый в мире, пожалуй, чуть ли не единственный предмет, вошедший как «герой» в мировую литературу. Образ этого литературного героя создан Жюлем Верном с не меньшей романтической страстностью, чем образ самого капитана Немо.