Выбрать главу

Родни продолжал держать в руке фотографию ее отца. Селина забрала ее у него и положила обратно в сумку.

Родни ответил — чуть позже, чем следовало бы:

— Да, конечно.

Селина закрыла сумку и бросила на пол.

— А теперь, — сказала она, одергивая юбку, точно перед выходом на сцену, — не пора ли заняться обмером пола?

3

Барселонский аэропорт, слабо освещенный лучами встающего солнца, утопал в лужах после грозы, настигшей самолет над Пиренеями. С гор дул легкий ветерок, от служащих аэропорта разило чесноком, все скамейки и стулья в зале были заняты истомившимися от долгого ожидания бледными полусонными людьми, кутавшимися в пальто и пледы. Ночь выдалась тяжелая. Рейсы из Рима и Пальмы были отменены, из Мадрида — опаздывали.

Селина, еще не избавившаяся от противного чувства тошноты, вошла в зал через вращающуюся стеклянную дверь и остановилась, обдумывая, что делать дальше. У нее был прямой билет в Сан-Антонио, но прежде следовало пройти паспортный контроль. Усталый служащий за стойкой взвешивал чей-то багаж, и Селина долго возле него стояла, а когда он наконец поднял глаза, спросила:

— Вы говорите по-английски?

— Si[1].

— У меня билет в Сан-Антонио.

С безразличным видом взяв билетную книжку, служащий вырвал нужный листок, поставил штамп в паспорт, положил его в книжку и вернул Селине.

— Спасибо. Когда отправление?

— В семь тридцать.

— А багаж?

— Пойдет прямо в Сан-Антонио.

— А таможня?

— В Сан-Антонио.

— Понятно. Большое спасибо.

Благодарная улыбка Селины осталась без ответа. После мучительной ночи служащему было не до любезностей.

Отыскав свободное место, Селина села. Она ужасно устала, но была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Самолет вылетел из Лондона в два часа ночи, и Селина всю дорогу смотрела в темноту за окном и пыталась заставить себя не думать обо всем сразу. Барселона. Сан-Антонио. Таможня, паспортный контроль, багаж. Наконец, такси. Найти такси будет нетрудно. А потом — Кала Фуэрте. Вряд ли Кала Фуэрте большой город. Где живет англичанин Джордж Даер? — спросит она, и ее сразу направят в Каса Барко, и там она его увидит.

Гроза разразилась, когда самолет переваливал через Пиренеи. Командир корабля был предупрежден заранее, пассажиров разбудили и велели привязаться ремнями. Самолет швыряло из стороны в сторону, он то взмывал вверх, то нырял вниз. Некоторым пассажирам стало плохо. Селина закрыла глаза, надеясь, что с ней этого не произойдет, но тошнота упрямо подступала к горлу.

Неподалеку от Барселоны их атаковали молнии: казалось, на крыльях самолета развеваются огненные флаги. Внезапно тучи разверзлись и хлынул дождь: когда самолет, преодолев сильный встречный ветер, приземлился в Барселоне, посадочная полоса была мокрая и блестела в отраженном свете прожекторов. Едва колеса коснулись бетона, из-под них вырвались фонтаны брызг, когда же самолет наконец остановился и рев моторов умолк, все с облегчением вздохнули.

Селине показалось странным, что ее никто не встречает. Что она не видит ни большой удобной машины с шофером в форменной фуражке, ни Агнессы, навьюченной пледами. И никто не собирается отыскивать ее чемодан и улаживать всякие формальности. Увы: никаких встречающих не предвиделось. Это была Испания; Барселона, прохладный мартовский день, шесть часов утра; и Селина была одна.

Когда стрелки на часах приблизились к семи, Селина пошла в бар и попросила чашечку кофе, расплатившись песетами, которые уговорил ее взять в банке заботливый кассир. Кофе оказался скверный, но, к счастью, горячий; Селина выпила его, глядя на свое отражение в зеркале за стойкой бара. На ней было коричневое джерсовое платье и светло-бежевое пальто; шелковая косынка соскользнула с головы на плечи. Дорожная форма одежды — как говорила миссис Брюс. Она точно знала, в чем следует отправляться в путешествие. Джерси — удобный материал, поскольку не мнется; пальто должно быть универсальным, сумка — большой и вместительной, а туфли легкими, но прочными — не исключено, что придется долго брести по продуваемому ветром летному полю. Селина — даже в критические моменты — автоматически следовала не подлежащим обсуждению замечательным бабушкиным советам, но сейчас и они были ни к чему. Селина боялась летать, и сознание, что она одета как записная путешественница, ничуть не помогало ощутить себя таковой и избавиться от страха погибнуть в авиакатастрофе или потерять паспорт.

Самолет на Сан-Антонио с виду был очень маленький — просто игрушечный. «Да нет же, это только так кажется», — уговаривала себя Селина, пока шла к нему, шлепая по лужам и отворачиваясь от выхлопных газов, которые ветер швырял ей в лицо. Пассажиров было немного; все они садились в самолет с обреченным видом, словно разделяли опасения Селины. У входа Селина получила леденец и сразу сунула его в рот, точно спасительное средство, позволяющее преодолеть страх. Леденец не помог, однако самолет не разбился.