— Айви.
Несколько секунд Айви глядела на разбитый телефон, а потом подняла голову.
— Он тебе не понадобится, — сказала она и обернулась к Адаму. — Ты привёз её сумку?
Адам протянул её мне. Я не пошевелилась. Если я её не возьму, то всё это — не по-настоящему.
— Можешь лететь со своими вещами, — спокойно произнесла Айви, — или без них, но богом клянусь, Тэсс, ты сядешь в самолет, даже если мне придется накачать тебя снотворным.
Адам опустил руку на её плечо. Она отрывисто вздохнула. Я перевела взгляд на стоявшего в нескольких шагах от нас Боди.
— Садись в самолет, мелкая, — мягко произнёс он.
— Вы не можете так поступить, — сказала я. Я обращалась к Боди, Айви и Адаму, который не сказал ни слова, с тех пор, как приехал.
— Могу, — ответила Айви, — и поступлю, — на миг мне показалось, что на этом она и закончит, но она продолжила. — Я здесь взрослая. Я принимаю решения. А ты — ребенок, — она робко поднесла руку к моей щеке. — Ты мой ребенок.
— Айви, — Адам произнёс только её имя, но она отреагировала так, словно он сказал что-то другое.
— Нет, Адам. Если она никогда не станет мне доверять, если вечно будет меня ненавидеть, пусть ненавидит меня по правильной причине.
Я не ненавижу…
Я даже не успела закончить свою мысль, потому что внезапно Айви снова заговорила, и мне стало тяжело дышать.
— Ты мой ребенок, — повторила она. — Мой, Тэсс.
Я сказала себе, что она имеет в виду то, что теперь она за меня отвечает.
— Я не твоя сестра, — эти слова я не могла понять неправильно. — Я никогда не была твоей сестрой.
Я не понимаю.
Я не хочу понимать.
— Мне было семнадцать, — Айви приобняла себя руками. — Он был молод, совсем недавно поступил на военную службу. Я в первый и последний раз в жизни по-настоящему жила. А потом я узнала…
Узнала. Узнала. Узнала. Слова эхом отдавались в моей голове.
— Я была в твоём возрасте, Тэсс. Я была ребенком, так что, когда мама с папой решили, что лучше им растить тебя, я согласилась, — она дважды повторила эти слова. — Я согласилась.
Я помню похороны моих родителей. Помню, как моя сестра несет меня вверх по лестнице. Помню, как моя голова опускается на грудь Айви.
Вот только Айви говорила, что они не были моими родителями. Они не были моими родителями, а она не была моей сестрой.
Она была моей матерью.
— Я уберегу тебя, — дрожащим голосом сказала мне Айви. — Я должна.
Я стояла там, глядя на Айви. Сотни тысяч мыслей и воспоминаний кружились в моей голове.
Затем я села в самолет.
И развалилась на части.
ГЛАВА 53
Когда самолет приземлился, я довольно долго сидела там, глядя прямо перед собой, ощущая себя безбилетным пассажиром в чужом теле. Мои конечности казались мне тяжелыми. Я чувствовала себя так, словно больше никогда не пошевелюсь.
Мне было семнадцать, — сказала Айви.
Я не хотела вспоминать её слова. Не хотела представлять Айви в моём возрасте. Не хотела думать о годе, который мы провели в одном доме — до того, как она уехала в колледж, и я осталась с мамой и папой.
Не мамой. Не папой.
Это было нечестно. Нечестно, что они умерли, и Айви искривила те несколько моих воспоминаний о них так, что я больше их не узнавала.
Мои родители умерли, когда я была ребенком. Сколько раз я произносила эти слова? Но это не было правдой. Всё это не было правдой. Я не была сиротой. Я никогда не была сиротой. Женщина, которая меня родила, была жива. А мой отец?
Он был молод, совсем недавно поступил на военную службу.
Девять слов — вот и всё, что я знала.
Мои родители никогда не были моими родителями, — подумала я, заставляя свой мозг формировать слова. — А мой дедушка… Я вспомнила о том, как дедушка забыл обо мне и решил, что Айви была его дочерью.
Дедушка знал, — внезапно осознала я. — Конечно, он знал. Он мне лгал.
Все они знали.
Я закрыла глаза, ныряя в воспоминания. Я помнила похороны. Помнила, как Айви несет меня вверх по лестнице. Помнила, как я сидела на полу перед Айви, пока она расчесывала мне волосы. Я помнила, как Айви опустилась рядом со мной на колени. Помнила, как я коснулась её влажной щеки.
Я помнила, как Айви плакала, и отдала меня.
В один миг вся моя жизнь была переписана.
— Мелкая, ты не можешь сидеть здесь вечно, — Боди позволил мне побыть одной, но теперь я почувствовала, как он проскользнул на соседнее сидение. Я не могла заставить себя открыть глаза и посмотреть на него, не желая видеть его взгляд.