– Не забудь про ас-Суфи – он, на минутку, Туманность Андромеды открыл, – бормочу я. Меня трогает, что она упомянула моих бабушек и дедушек, признала их роль в моей жизни.
– Видели бы они тебя сейчас… – тихо говорит мама. Я сжимаю ей руку.
Подключается второй диктор, пожилой Сеймур Льюис.
– От внучки эмигрантов перейдем к финалисту, семья которого живет в Америке чуть ли не со времен «Мэйфлауэра», – к Беккету Вулфу, племяннику президента Соединенных Штатов!
Перед нами лужайка Белого дома. Рядом с президентом стоит высокий парень в школьной форме, мускулистый блондин. Мы с папой переглядываемся – хороший, мол, выбор. Ричмонд, разделяющая, видимо, наше мнение, приподнимает бровь.
– Семейственностью пахнет, тебе не кажется?
Сеймур, известный защитник президента, слегка напрягается.
– Финалистов отбирали НАСА и руководство миссии, а не дядюшка президент.
– Само собой, – кивает Робин. – Родственник в первой колонии на Европе президенту, конечно же, ни к чему. И НАСА он ни на что такое не намекал.
– Перестань! – вскипает Сеймур, но Робин гнет свою линию.
– Я согласна, что каким-то базовым критериям Беккет Вулф отвечает, но будем откровенны: он не Наоми Ардалан.
– Браво, сестричка! – Сэм хлопает меня по спине. – Умыла первого племянника по национальному телевидению!
Я смеюсь, родители тоже. Настроение у нас улучшается, но тут Робин говорит:
– После короткой паузы два бывших астронавта расскажут нам о смертельном риске, которому подвергнутся эти подростки в своем космическом путешествии.
Наше веселье гаснет. Сэм тоже читает «Космический конспиратор», и оба мы знаем, о чем будут говорить эти двое.
– Вечно у них выступают какие-то маловеры, – небрежно бросает папа, но дрожь в голосе его выдает.
– Давайте лучше «Найтлайн» посмотрим, – предлагаю я. Не хватало еще слушать об опасностях, которые меня поджидают.
Папа переключает канал, и мы тут же видим заголовок «Двадцать четыре: почему выбрали именно их». Сэнфорд Пирс, сидя за своим стеклянным столом, объявляет:
– Сегодня вечером мы представим вам две дюжины подростков, от олимпийского медалиста до самого молодого в мире предпринимателя. Шестеро из них вскоре отправятся в космос, чтобы решительно изменить нашу жизнь.
Нам снова показывают ребят, которых мы видели на пресс-конференции. Темнокожий курчавый парень гордо демонстрирует свой переделанный под офис гараж и разработанное им приложение для предсказания землетрясений. Рыжая девочка в белом лабораторном халате стоит в центре роскошного зала, и Вильгельм, король Англии, касается мечом сначала левого ее плеча, затем правого. Мальчик из Азии ведет самолет над океаном и отдает распоряжения второму пилоту лет на десять старше его. Загорелый пловец на вышке для прыжков мне запомнился лучше всех: это итальянский финалист, который старался меня подбодрить.
Под конец на двух половинках экрана появляемся мы с Беккетом Вулфом, и я заливаюсь краской.
– «Найтлайн», как и многих из вас, больше всего интересуют американские кандидаты – Беккет Вулф и Наоми Ардалан, – говорит Сэнфорд Пирс. – Узнав утром об их избрании, мы успели провести кое-какие исследования и сейчас поделимся с вами.
Нам показывают прошлогоднюю Вагнеровскую научную ярмарку, и я вижу себя в возрасте пятнадцати лет. Тогда я была совсем другая… счастливая.
– Лучший день в нашей жизни. – Папа ерошит мне волосы, Грета Вагнер на экране – мой идол – вручает золотой приз. Фотография, где запечатлен этот момент, стоит у меня на столе, побуждая работать усердно и мыслить столь же широко, как сама доктор Вагнер.
– В прошлом году Наоми потрясла нас, предложив метод исправления дефектных геномов, а в этом подарила нам модель радиотелескопа Ардалан с уникальной антенной, позволяющей принимать более четкие сигналы с планет Солнечной системы.
Доктор Вагнер показывает мои чертежи, Сэм и родители рядом со мной хлопают синхронно с самими собой на экране. Мою гордость несколько омрачает то, что телескоп так и не построили, а метод исправления ДНК не применили на практике. Теперь, когда Земля вступила в стадию климатических катастроф, все гранты и фонды тратятся только на выживание.
– SETI такое изобретение с руками бы оторвал, – печально констатирует доктор Вагнер. Я понимаю, отчего ей так грустно. SETI, Институт поиска внеземных цивилизаций, прекратил свое существование за три месяца до последней научной ярмарки. Научная общественность протестовала против его закрытия, но в нашем отчаянном положении НАСА и правительство сочли поиски инопланетного разума нерентабельными. Поэтому финальная шестерка не будет знать, что ее ждет на Европе: у них, в отличие от прежних космических миссий, больше нет SETI, который мог бы определить, есть ли жизнь на планете.